Лич (СИ) - "Strelok"

— Про какие перемены ты говоришь?

— Мы тоже смертны, хоть и живем намного дольше людей. Собираемая от поклонений и жертв сила лишь отдаляет конец. Древние наложили на некромантию в Романии полное табу, они считают, превращение в лича противоестественно и разрушает душу.

— Полная чушь.

— Я того же мнения.

— То есть вы, молодежь драконья, хотите превратиться в личей?

— Улучшенный их вариант, ты говорил, что работаешь над ритуалом, позволяющим сохранить плоть в частично живом состоянии. Бытие в качестве иссохшей мумии не очень приятно.

— Можно привыкнуть.

— Если все получится, мы станет владыками Пангеи, — пафосно произнес Хеонак. — Вслед за Романией будут сокрушены ллурцы и нурийцы.

— Мир гораздо больше Пангеи. Неужели никто не пробовал исследовать ее?

— Я облетал ее вдоль и поперек. Далеко на севере простираются бескрайние ледяные пустоши, на юге степи и пустыни. Континент со всех сторон окружен океанами.

— За которыми есть другие земли.

— Возможно, но ни одному дракону не под силу пролететь тысячи миль без отдыха. Мы не перелетные птицы.

— Что насчет человеческих экспедиций?

— Дальние моря кишат чудовищами: гигантские змеи, рыба нун, титановы кальмары. Острова Большого моря и Западного океана разведаны лишь частично, поэтому у нас есть лишь Пангея.

— Так каков план? — Кирилл решил вернуться к основной теме. — Напомни.

— Будь готов действовать. Едва о смерти императора объявят, как претенденты начнут делить власть, некоторые провинции попытаются обрести независимость. Войны внутри империи не избежать. Я позабочусь о том, чтобы она затянулась, и отвлеку древних, мои соратники поддержат мятежников. Ты в это время пройдешься по землям дуккарцев, соаху, саманов, иттилов и прочих дикарей, усилишь свое войско свежим мясом. Когда будешь готов, мы объединим армии и нанесем решающий удар по Никополю.

— Много драконов готово поддержать мятеж?

— Треть.

— Этого мало.

— Основные противники — девять древних, — пояснил Хеонак. — С их смертью сопротивление ослабнет или вообще прекратится. Гибель богов действует на смертных поклонников угнетающе, мы знаем это из ацтланской истории. Когда Эекатль и Койольшауки пали, твой народ покорился ромейцам. Я даю шанс вернуть вам прежнее могущество.

«Кеоцикаль, авантюрист хренов».

— Сколько еще проживет ромейский император?

— Он может отлететь в мир духов завтра, а может через несколько месяцев. Лекари дают не больше двух-трех лет, если сильно повезет. Тело старика изношено, кости хрупки, сердце слабое, никакие эликсиры уже не помогают.

— Не каждому такой срок отмерен.

— Его дед Флавий I дожил до ста шестнадцати лет.

— Живучие у вас императоры.

— Дело в благословении древних. Императоры считаются божественными избранниками, Димувир делится с ними частью получаемой силы.

— Звучит складно, много неизвестных моментов прояснил, да только не могу я вот так просто начать тебе доверять.

— Понимаю. Потеряв память, я бы тоже вел себя предельно осторожно, да только пойми, что без тебя и твоей армии можно не надеяться на успех.

— Магическая клятва, — предложил Кирилл. — Подтверди правдивость слов и я поверю.

— Этим не разбрасываются просто так…

— Ну, так если не врешь, бояться нечего.

Дракон после краткого раздумья согласился:

— Будь по-твоему. Я, Хеонак, клянусь, что с момента нашей встречи сегодня говорил одну лишь правду и ничего кроме нее. Да подкрепит магия мои слова! Ut un zavak akur fezam!

Над головой дракона вспыхнул некий символ, сотканный из пламени. Продержавшись секунд десять, он бесследно рассеялся.

— Доволен?

— Да.

Золин рассказывал Кириллу про магические клятвы, на Отрии они широко распространены, правда на существ без способностей, врожденных или обретенных, не действуют. Для воззвания к магии нужно научиться с ней взаимодействовать. Конечно, имеются исключения, но в целом оно обстоит так.

— Теперь поведай мне о прародине человеческого рода…

— Там почти все так же, — Кирилл не собирался выкладывать потенциальному противнику важную информацию о Земле. Болтун — находка для шпиона. Война научила бывалого танкиста многому. — Как здесь, только нет никакой магии и нелюдей.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Нет магии? — в голосе дракона слышалось немалое удивление. — Но у пришедших оттуда ромейцев были свои чародеи, предков ацтлани вообще привели боги.

— Чародеи, боги, нелюди в Мире Первого Солнца превратились в сказку.

— До чего же скучен и однообразен тот мир, наверное.

— Кому как.

— И чем ты там занимался?

— Сражался на одной большой войне.

— Воин… это может нам пригодиться. Способы ведения войны на Отрии и там сильно различаются?

— Разве что в битвах не применяется магия.

— Рим по-прежнему стоит?

— Как сказать. Сам город да, империя ромеев со столицей в Константинополе окончательно рухнула незадолго до пришествия ацтлани на Отрию. Но римское наследие живо.

— Ты хорошо знаешь историю, Кеоцикаль. Повезло родиться в знатной семье?

— Да.

— Если бы мы могли проложить путь в Мир Первого Солнца, — мечтательно протянул Хеонак. — Люди там быстро склонили б головы перед нашей мощью.

«Мечтай, ископаемое. Тебя первая же зенитка в фарш превратит».

— Сначала нужно разобраться с врагами здесь.

— Ты прав, Кеоцикаль. Мир Первого Солнца оставим на более отдаленную перспективу.

Глава 4

Каменная купель в покоях царицы была до краев наполнена человеческой кровью. Теякапан собиралась там искупаться, служанки помогали ей снять украшения и одежду. Иссохшая мумифицированная плоть выглядела крайне отвратительно.

— Точно кровь, — Кирилл не верил, пока не сунул в жидкость пальцы. — Сколько народу пришлось для этого прирезать?

— Никто не погиб, — оправдывалась жена Кеоцикаля. — Кровь собирается у рабов и хранится в специальных кувшинах, чтоб не испортилась.

— Зачем ты меня позвала?

— Смотри.

Она вылила в купель какое-то зелье из маленького стеклянного пузырька, затем с головой окунулась в кровь. Все забурлило, запенилось, повалил красный пар. Кирилл никак не мог понять, что не происходит, пока Теякапан не вынырнула обратно.

— Едрить твою налево в три прогиба!

Ходячая мумия превратилась в смуглую красавицу лет тридцати, с грудью третьего размера, идеальной фигурой без грамма жира. Длинные черные волосы спадали до плеч. На лице были набиты татуировки в виде каких-то узоров.

— Я ни слова не поняла, но, кажется, ты удивлен.

— Ты стала живой?

Теякапан подошла к Кириллу, взяла его руку, приложила к своей груди. Он уловил еле заметное нечастое сердцебиение и дыхание.

— Отчасти, это помогает не забывать, кем мы были. Бессмертие вещь хорошая, но со временем начинаешь скучать по самым, казалось бы, незначительным вещам.

— Почему-то мне кажется, эффект долго не продлится.

— Ты прав. Времени у нас до рассвета, с восходом солнца тела вернутся в прежнее состояние.

— Я тоже могу так… ожить?

Теякапан кокетливо улыбнулась.

— Затем я тебя и позвала. Твой стручок надо расшевелить.

— Ах, вот оно что, — понятливо кивнул Кирилл. — Один момент.

Стянув с себя набедренную повязку, золотой воротник и браслеты, Лопатин с разбегу прыгнул плашмя в купель, обдав служанок кровавыми брызгами. По всее теле возникло приятное тепло, в груди кольнуло, а во рту сухость сменилась привкусом железа. Вынырнув, Кирилл с наслаждением вдохнул полной грудью, прохладный воздух с запахом курящихся благовоний пьянил.

— Да, сука!

— Я знала, тебе понравится.

Кирилл осмотрел свое тело, оно было в куда лучшей форме, чем прежнее. Крепкое, жилистое, без малейшего изъяна, не считая татуировок на груди и руках.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Пошли ко мне, — позвала его Теякапан. — Нам есть, чем заняться.

— Потом, — махнул рукой Кирилл. — Притащите чего-нибудь поесть и попить.