Железный Феникс 2 - Виктор Котович

прекратились поставки, затем прервалась всякая связь. Посланные на помощь ратники не вернулись, а жители соседних поселений стали рассказывать странные вещи.

Ястребов пока решено отправить на разведку малой группой, но Гайла предупредила остальных, чтобы были наготове.

— На этом совещание окончено, — наконец произносит девушка. — Кроме Макса все могут быть свободны.

Отставляю тарелку с почти нетронутой рыбой в сторону. Нет, всё-таки такая еда не по мне. Организм вроде не протестует, но вкус не нравится совершенно. Получится ли договорится с призрачной Джонной о корректировке рациона? Без понятия, но попробовать стоит.

— Давай уже свою клятву, — неприветливо бурчу я, занятый мыслями о насущном. Ещё бы! Местного риса оказалось не так уж много, и кто знает, насколько часто тут подают эту самую рыбу. — Что там надо говорить?

— Погоди, — произносит девушка и достаёт из кармана небольшой жёлтый кристалл. — Ты должен держать твёрдый эфир на раскрытой ладони левой руки.

Забираю камешек и рук девушки, будто бы невзначай касаясь её кожи кончиками пальцев. Укладываю кристалл, куда сказано, и выжидающе смотрю на Гайлу.

— Повторяй за мной, — мягко произносит девушка. — «Да будет сердце моё…»

— Да будет сердце моё… — произношу послушно. Кристалл тут же начинает мерцать, будто разогревается. Но на самом деле теплее он не становится.

— «…с Ястребами…» — продолжает Гайла. Видимо, свечение кристалла — дело нормальное.

— … с Ястребами… — блеск эфира на моей ладони становится нестерпимым.

— «…вовек!» — последнее слово девушка почти выкрикивает.

— … вовек, — я произношу это куда спокойнее. И тут же кристалл гаснет. Удивлённо вскидываю глаза на Гайлу — и вдруг ощущаю нестерпимое жжение. Эфир вплавляется в мою ладонь, будто раскалённый нож в масло. По венам прокатывается кипяток, и я сваливаюсь со стула.

Последнее, что успеваю услышать, — встревоженный женский вскрик.

Глава 5

Первый контакт

Тонкие девичьи пальчики проходятся по моим ключицам невесомой лаской. Оглаживают плечи, слегка разминая мускулы, будто проверяют их на прочность. Острые ноготки едва ощутимо царапают обнажённую кожу на груди и осторожно спускаются ниже, к животу. Напряжённые мышцы радостно вздрагивают, словно только того и ждали.

Я сплю?

Наверное, потому что открыть глаза и взглянуть на озорницу никак не получается. Тело не двигается, будто свинцом налито. Зато жар возбуждения в крови распространяется без препятствий.

— О-о-о? — еле слышно тянет тонкий голосок. И сразу же мягкие подушечки пальцев проходятся от основания заинтересовавшей девушку части тела к вершине. Круговым движением плавно обводят её и снова спускаются вниз. Тело, насколько позволяет сонное оцепенение, подаëтся вслед за прикосновениями, а в груди зарождается хриплый стон.

Но тут же исчезает, когда я ощущаю кожей живота чужое тëплое дыхание. Секунды томительной неизвестности — и нежнейшая изысканная ласка в качестве награды.

Прошлое и будущее растворяются в приятных ощущениях. Сейчас есть только я и моя сонная грëза. Еë движения ускоряются, становятся всё более жадными. В ход идут зубки, но так аккуратно, что это лишь добавляет остроты.

В последний момент скованные мышцы словно отпускает, и руки сами собой тянутся к девушке — в стремлении то ли оттолкнуть, то ли притянуть поближе. И хватают пустоту.

Глаза распахиваются, на краю зрения мелькает что-то зелëное. Но я моргаю — и его больше нет. Показалось?

Тело ещё подрагивает после пережитого, но я наконец прихожу в себя и убеждаюсь, что это был всего лишь сон. Потому что лежу поверх одеяла прямо в одежде! И остаëтся только порадоваться, что ткань моего костюма волшебная…

За окном светает, а значит совсем скоро выдвигаемся. Или в этот раз я останусь здесь? Не просто же так я вчера отключился.

Но, как ни странно, чувствую себя вполне сносно. Да что там — даже отлично! Будто заново родился или что-то вроде того. Вот только сон, который я только что видел, был такой реалистичный, что аж неловко. Ай-яй-яй, Макс! В твоëм-то возрасте…

Да о чём это я? Мне ж сейчас восемнадцать — как раз самое время. Пора бы уже к этому привыкнуть.

Дверь в коридор тихонько открывается и в комнату заглядывает Гайла.

— Раз улыбаешься, значит, полегчало, — удовлетворëнно констатирует она.

Девушка выглядит слегка измученной, будто не спала этой ночью.

— Что со мной случилось? — спрашиваю, вглядываясь в ещё более бледное, чем обычно, осунувшееся лицо.

Гайла тяжело вздыхает и усаживается на край постели рядом со мной. Лёгким движением откидывает длинные волосы за спину. До меня доносится лёгкий аромат духов, от которого слегка кружится голова. Или это я после недавнего сна ещё не отошёл? Не знаю.

— Я бы и сама хотела это узнать, — отвечает девушка на заданный ранее вопрос, странно перекликаясь с моими мыслями. — Кажется, эфир, который мы используем для фиксации клятвы, вступил в конфликт с тем, который есть в твоём организме.

— Разве они различаются? — хмурюсь я. И тут клятая аллергия меня достала, хоть и в такой причудливой форме.

Гайла пожимает плечами:

— Если и отличается, то не слишком. Он же переработанный, а не прямиком из Бездны. И тот, что в твоëм теле, тоже преобразуется, проходя через Источник.

— Получается, клятва не принята?

Девушка качает головой:

— Как ни странно — принята. Ты ничего не чувствуешь?

Прислушиваюсь к себе.

— Нет, ничего необыч… Постой-ка! Райт направляется сюда… Донок спит, Шиме в туалете, Захар… Что со мной⁈

Я и правда знаю, где находятся и что сейчас делают мои свежеиспечëнные одногруппники. Причëм почему-то исключительно парни.

Хотя нет! И Гайлу я тоже могу почувствовать. Могу даже понять, в каком она сейчас настроении, хоть по выражению лица и не скажешь. Это что-то вроде радостного облегчения. Так счастлива, что со мной всë в порядке? Хе-хе.

— Да, — кивает девушка, — Теперь ты один из Ястребов. Мы можем чувствовать друг друга на расстоянии и даже передавать мыслеобразы.

— А почему тогда я не вижу остальных? В смысле, девушек? — не то чтобы я так уж мечтал подсмотреть за рыжей заразой, просто пытаюсь понять ограничения новой способности. — Чуть зависит от расстояния?

Гайла кивает:

— Внутри корпуса Джонна искусственно ограничивает эту возможность во имя соблюдения приличий. Но вообще мы можем ощущать присутствие других в радиусе пятидесяти киломеров. Передавать мысли — на расстояние в десять. Это даëт нам большое преимущество