Слепой прыжок - Павел Балашов

— Хорошо, — Горин кивнул, — работайте. Если что — меня в известность ставить моментально. Надеюсь на вас. До свидания.

— До свидания, ваше превосходительство.

Связь прервалась. Каждый из двух офицеров остался думать о своем. Генерал-майор — о совпадениях, а полковник разведки, внедренный в руководство Эствей, — о причудах информационных потоков. Впрочем, положа руку на сердце — думали они об одном и том же, по большому-то счету.

А Макс еще несколько раз прокрутил в голове разговор с Абрахамсом, разговор с Гориным и пришел к выводу, что лучше пока сделать ничего не может. Потом встал и вышел из рубки связи, направив стопы в столовую. Там должны были к этому моменту собраться все остальные. Прошагав по коридорам базы до нужной ему двери, он замер и прислушался. Из-за двери доносились крики и вопли, причем минимум на трех языках и минимум четырьмя голосами…

Басовитый, крывший бесконечными «donnerwetter», явно принадлежал герру Отто Лемке. Тонкий, чуть писклявый и ломающийся временами, прибегавший к эпитетам вроде «ползуны бессмысленные», — это скорее всего Арро, марсианин. Ядовитый тенор, взывающий временами к Иблису, — почти на двести процентов Леон, иногда вспоминающий свое мусульманское вероисповедание. А зычный, хорошо поставленный альт — вот с места не сходя можно поклясться, что это мадемуазель Ци. Макс не ошибся — Ци Лань доводила до белого каления мужской состав экспедиции, закатив лекцию о мужском шовинизме и капиталистических замашках, а Леон цитировал Коран, Тору и Библию по очереди, доказывая китаянке, что место женщины снизу и молча. Отто пытался их разогнать по углам и заткнуть им рты, а Кай Арро, украшенный немаленьким синяком на пол-лица, орал как потерпевший и требовал немедленно распять «коммунистку и лесбиянку» как подрывного элемента, не проявляющего элементарного уважения к чужой культуре. В углу столовой Елена Реньи (по определению Макса — Елень Офигенная) тихо приканчивала свой кофе, с явно демонстрируемым наслаждением наблюдая за скандалом.

Макс не стал встревать по непонятному наитию. Он вместо этого подошел к кофейному автомату, сварганил себе американо со сливками, вместе с чашкой кофе подошел к Реньи и уселся рядом на свободный стул.

— Елена, вы меня не просветите, что здесь произошло?

— Конечно, Максим, иначе вы не сможете оценить красоту спектакля. Видите ли, наш господин Арро оказался слегка романтиком. В смысле он нарвал снаружи букет цветов и принес их в столовую. А оказавшаяся здесь Ци Лань, завидя его с букетом, во всеуслышание заявила, что он думает тем, что у него промеж ног, раз счел возможным принести в обеденный зал набор половых органов растений. Справедливости ради стоит заметить, что госпожа Ци не была столь же, как я, щепетильна в выборе выражений. Наоборот, подобрала самые грубые из известных ей аналогий, — Елена высказывала это все очень спокойно, мягким, как будто журчащим голосом, полуприкрыв глаза.

— И что? Кай оскорбился?

— Вы себе даже представить не можете, насколько. Он утратил все свое воспитание и природный такт и в лицо мадемуазель Ци заявил, что однополо-зависимая, лишенная разума и не способная летать обезьяна с дефектным разрезом глаз не способна понять прекрасного, поэтому лучше бы использовала свой рот для того, к чему он, собственно, и предназначен в ее однополой любви.

— Тоже, как я понимаю, не стесняясь в выражениях?

— Командир, вы невозможно проницательны, — Елена улыбнулась краешками губ, а Макс, завидев эту улыбку, возрадовался, что сидит, а не стоит. Ткань рабочего комбинезона не была настолько плотна, чтобы переполнившее его состояние не было заметно снаружи. Все подробности разговора с Абрахамсом, неприятности, которыми тот грозил, непонятный эсминец, генерал-майор Горин — из головы Заславского все это вылетело вмиг. Два месяца работы на Светлой он смотрел на эту женщину, как кот на сметану, но старался не проявлять своего интереса — не до того было. Но, как бы там ни было дальше, — а сейчас командиру группы предварительной колониальной подготовки совершенно не хотелось думать о работе.

— Стараюсь, Елена, стараюсь. И что было дальше?

— Ну, Лань бросилась в драку и, до того как сюда вошли Леон и Отто, успела украсить Кая этим цветастым синяком. После этого Отто их разнял, получив от Лань несколько ударов, а Леон принялся увещевать ее. Но, как вы можете слышать, несколько перестарался на данном поприще, совершенно явственно. Подозреваю, что теперь ее не заткнуть будет как минимум до ужина. А может быть, и позже тоже не получится. Она совершенно явственно намерена если не уничтожить месье Аскерова, то как минимум довести его до нервного срыва. Ей, скорее всего, это не удастся, но не попробовать она не может и, скорее всего, потратит на это все свои силы, — Елена встряхнула темно-каштановой прической, и Максу стало слишком горячо где-то внизу…

— Хм… Вы как будто этим не особо огорчены? Что-то не так с Леоном?

— Командир, вы прелесть, вы знаете об этом? Что у меня может быть «так» или «не так» с человеком, с которым мы просто вместе работаем и, кроме как за обедами и ужинами, практически не встречаемся? Скорее «не так» с мадемуазель Ци, ее повышенное ко мне внимание меня изрядно утомило. Эта бутч[6] то ли считает себя неотразимой, то ли просто не понимает, что нормальную женщину не может заинтересовать мужеподобное нечто… Которое, к тому же, при любом удобном случае пытается блистать интеллектом, не найдя ничего лучше, кроме цитирования Мао, Маркса и Ленина.

— Все настолько запущено?

— Дорогой мой командир, — Елена откинулась на стуле, выставив вперед обтянутую рабочим комбинезоном грудь таким образом, что наличие одежды лишь подчеркивало ее формы, — если бы вы, или Отто, или тот же Леон собирались мне понравиться, что бы вы предприняли?

Макс сглотнул, смерил Реньи взглядом, сделал вид, что задумался, потом не спеша начал перечислять, решив, что либо пан, либо пропал…

— Могу ответить только за себя, Елена. Ну, скорее всего, я бы раздобыл бутылку шампанского для начала. Примерно похожую на ту «Асти Мондоро», которая припрятана у меня с последней пересадочной станции. Потом, конечно же, повторил действия Арро, то есть нарвал бы цветов. Букет собирал бы скорее всего за водопадом, к югу от базы. Там совершенно восхитительные цветы, похожи на привычные нам орхидеи. Следующим этапом выбрал бы момент полиричнее, например, когда вы курите вечером во время дождя у окна столовой. Вы забираетесь на стул с ногами, ставите на подоконник рядом чашку кофе и пепельницу, приваливаетесь плечом к стене и подолгу смотрите сквозь стену дождя куда-то вдаль. На мой взгляд, это самый подходящий момент, чтобы подойти к вам с букетом в одной руке, бутылкой шампанского и бокалами в другой, сесть рядом и сказать что-нибудь наподобие «этот вечер и дождь прекрасны, как ваши глаза, Елена. Боюсь, что этого скромного букета не хватит, чтобы передать вам, как я очарован ими. Поэтому я решил прихватить шампанское, чтобы его вкус оттенял лирику этого вечера». Понимаете ли, милейшая Елена, я не поэт. Всего моего романтизма хватает не на очень многое.