Смеющийся горемыка. Остросюжетный социально-психологический роман - Александр Самойленко

– Так, так, так, – задумчиво произнес Доля. Сел на ступеньку и, растерянно сняв с головы шапку, закрыл ею лицо.

– Да брось, Сашка, убиваться. Подумаешь, твоя баба теперь с другим спит. Вон их сколько этих баб ходит – красивых, незамужних. Только свистни, сами прибегут, – попытался успокоить Красильников.

Доля сгоряча далеко швырнул от себя шапку:

– Нет, Володька, тут совсем другое, не то что ты думаешь. Я понимаю – многое женщине можно простить, и даже, хоть это очень больно бывает, физическую измену. С ее же стороны здесь самое настоящее предательство, а оно тяжелее бьет по душе. Эта сука Любка прекрасно знает, почему я уехал на Урал. Я справедливость в отношении себя восстановить хочу. Мне сейчас очень трудно приходится в чужом городе без друзей, без денег и жилья. Она будто момент подобрала ударить мне в спину, чтоб я страдал сильнее и чтоб никогда больше не поднялся. Еще она, подлая, хорошо рассчитала, подобрав момент, когда мне поехать туда никак нельзя. Только появлюсь, повяжут и уже на этот раз меня из камеры точно не выпустят.

Доля в сердцах сматерился и достал сигареты.

– Выходит, брат, ты остался, как говорится, ни с чем, в одних трусах, – посочувствовал Серега.

Доля, не ответив ему, глубоко вздохнул. По тому, как беззвучно шевелились его губы, можно было предположить, что он глубоко переживает случившееся и сейчас, не замечая ничего вокруг, разговаривает с самим собой.

– Серега, – наконец сказал он вслух. – Это для меня теперь не главное. Тряпки, вещи пропали, да хрен на них. Главное теперь, пережить бы предательство.

– На-ка, Саша, глотни еще, сразу полегчает, – подал голос Красильников. Доля принял из его рук бутылку. Долго раздумывал, пить ему или нет, а затем, неожиданно бросив бутылку в снег, кинулся в сторону тещиного подъезда.

– Серега! Держи его, держи! – закричал Красильников. – Ох, блин и натворит же он там делов…

Доля успел добежать уже до подъезда, но здесь брат настиг и, сходу прыгнув на спину, повалил его в сугроб.

– Володя, помоги, вырвется! – крикнул Сергей, с трудом удерживая под собой старшего брата. Красильников, подбежав, навалился на них обоих сверху и тяжело дыша заговорил:

– Саша, послушай меня, чудак-человек. Ну что ты им докажешь, ну что?! Лучше сегодня остановись и потом докажи им всем, что ты многого стоишь в этой жизни, пусть она локти кусает, стерва, вместе со своим коновалом…

Красильников, успокаивая, продолжал говорить другу хорошие слова и иногда молоть чепуху, а Доля, несмотря на уговоры, все барахтался под ними и только когда он с головой зарылся в снег, у него не стало воздуха и он начал задыхаться, тогда постепенно стих и глухо застонал внизу.

– Все, – сказал Серега. – Кажется, успокоился. Отпускаем его, Володя, а то кабы не задохся.

Они, перестав Долю удерживать, поднялись и встали неподалеку, разом протрезвевшие, поняв постигшее его несчастье, в одночасье лишившего их брата и друга последнего того, что еще у него оставалось и в особенно трудные минуты жизни морально поддерживало и придавало ему сил.

– Пойдем, Саня, – наклонившись, позвал Серега присмиревшим голосом.

– Вставай, замерзнешь, – повторил следом за ним Красильников. – Надо вмазать водочки, полегчает.

Доля, некоторое время еще полежал не двигаясь, глубоко и часто вдыхая морозный воздух, потом подобрал под себя ноги и медленно встал на колени:

– Я больше не пью мужики. Пейте без меня, – тихим, но твердым голосом произнес он, и наступила пауза.

– Только сейчас не будешь или вовсе бросил? – решился спросить Серега.

– Пока не добьюсь той цели, ради которой приехал, ни капли не выпью.

– Это слишком громкое и ответственное заявление, – шутя сказал Красильников. – Придется, Сергей, нам вдвоем продолжить. Пойдем, а то не успеем, твой брательник сгоряча последний пузырь кинет в сугроб.

– Ничего нет худшего, мужики, когда топишь горе в вине. Есть шанс очень скоро самому утонуть в нем, – бросил им Доля, быстро встал на ноги и задержал взгляд на окнах третьего этажа. Там проживала теперь уже бывшая его теща…

Он почти сразу после этого ушел домой. А на другой день, уезжал от родителей еще больше расстроенный. Кроме всего, что на него за последнее время свалилось, в родительском доме оставалась тяжело больная мать, и он переживал, что ничем не мог ей помочь. Лишь только самую малость утешала мысль, что лекарство, добытое им, пришлось кстати и врач, заходившая утром, пообещала, что оно обязательно матери поможет.

Придя за несколько минут до отхода автобуса, Доля решил подождать его на улице и скоро в числе первых занял свое место впереди салона, недалеко от водителя. Ехать предстояло по заснеженному и обледеневшему асфальту около двухсот километров, на улице было еще холоднее, чем вчера, и поэтому ему несказанно повезло в том, что сиденье оказалось напротив калорифера и на него тотчас пошло тепло, он блаженно прикрыл веки и сразу задремал, даже не почувствовав, как тронулся автобус. Дала о себе знать прошлая бессонная ночь. Несколько раз в пути он с трудом открывал глаза и затем снова крепко смыкал их, не в силах побороть сон. Удалось ему проснуться, когда автобус уже ехал по улице областного центра.

– На автовокзале выйду, пересяду на маршрутный и сразу домой к Марье Ивановне, – подумал Доля, поглядев в окно. – А завтра пойду по начальству, буду просить общежитие и вообще, пора начать говорить с ними о восстановлении в органах…

Капитан внутренней службы Измайлов лениво перебирал в своем кабинете полученную в канцелярии учреждения почту. За соседним столом сидела его помощница из вольнонаемных и, поскольку время как раз приближалось к обеду, основательно прихорашивалась, смотрясь в карманное зеркальце. В руке у нее чередовались: губная помада, кисточка, щипчики для удаления лишней растительности с лица, а также карандашики различных цветов и тональный крем, его она щедро наносила на увядшую кожу подбородка и щек. Доля зашел, предварительно постучав в дверь, в тот момент, когда помощница капитана Алевтина Афанасьевна, закончив макияж, убирала принадлежности в объемную косметичку.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался с хозяевами кабинета Доля.

– Привет, привет, мастер. Разве тебя еще не выгнали? – почему-то зло спросил капитан, Алевтина Афанасьевна покосившись на Долю, презрительно фыркнула.

– Нет, не выгнали, – немного опешивший от такого приема, сказал Доля и тоскливо подумал. – Надо было к вечеру зайти. Они сейчас оба голодные, на обед торопятся и им не до меня. Кадровичка вон как по-боевому выглядит, хочет хозяину зоны за обедом понравиться. Говорят, она с ним не так давно загуляла. Дело конечно вкуса, но я на месте хозяина с этой молодящейся вешалкой не стал бы…

– А зря, не выгнали, – помедлив, так же зло продолжил капитан. – Такую бучу устроил в промзоне. Всем из-за тебя по шапке дали, до сих пор отписаться не можем в главное управление. Коли зашел к нам, расскажи уж заодно, мастер, по какому такому праву ты зеков подбил представителей администрации шмонать. Разве нельзя было сделать все по-другому?

– Что значит, по-другому? – чуть вспылил Доля. На что помощница капитана опять вызывающе фыркнула.

– Ну, что у нас оперотдела нету? Шепнул, кому следует и точка. Дальше уже без тебя разберутся.

– Вы имеете в виду Курганова?

– А почему и нет? Майор Курганов – грамотный офицер, заместитель начальника оперативного отдела. Кому же еще как не ему разбираться с наркотиками?

Доля смолчал. Понял, что делать ему в кабинете больше нечего, попрощавшись, шагнул к двери.

– Ты вообще-то, с чем приходил, мастер? – запоздало бросил вслед Измайлов.

Доля остановился, повернулся к нему и, ни на что не надеясь, сказал просто так, ради того чтобы уйти из отдела кадров не расскандалившись окончательно.

– Хотел узнать, смогу ли я восстановиться в органах МВД и продолжить службу?

– Ну ты и наглец, – сказал, и после хохотнул Измайлов. – Я хорошо помню, кто тебя толкнул к нам на работу. Но имей в виду, Ирина Николаевна тебе не поможет. После всего того, что ты нам тут устроил, вообще никто тебе с восстановлением не поможет, понял?

Доля кивнул и опять хотел, было уйти, но на этот раз его остановила Алевтина Афанасьевна.

– У вас, Доля, кажется, были в прошлом какие-то проблемы с прокуратурой? Или меня неправильно информировали?

– Да. Были.

– Ну, вот! – радостно воскликнула Алевтина Афанасьевна. – Какие в таком случае могут быть вопросы о восстановлении в органах, если вы находились под следствием. Вы же, наверняка, были замешаны в уголовном преступлении.

– Дело в отношении меня было прекращено за отсутствием состава преступления, следствие моей вины не установило.

– Дыма без огня не бывает! – обозлилась Алевтина Афанасьевна. Доля едва сдержался, чтобы не нагрубить работнице отдела кадров, голос у него заметно дрогнул, когда обратился к ней: – Я могу идти?