Невидимый враг - Анна Снегова

притащил брат. Очередной перегонный куб вместо того, который у меня лопнул в прошлом месяце, отлично! Кое-как пытаюсь высвободить тяжеленную конструкцию из мешка, она застревает…

— Ив! Ты что у меня, взялась за ум и мясоедом наконец-то заделалась?

У меня сердце уходит в пятки, когда понимаю, что Арн заметил обглоданные кости на столе. Выпускаю из рук неповоротливый куб, он глухо шмякается об пол гладким металлическим боком. Хорошо, наглый котяра решил так и не делиться, и потому на столе всего одна тарелка с костями. Правда, их столько… что прекрасно понимаю удивление брата.

Бросаюсь вперёд и загораживаю от него стол. А то мало ли, еще следы клыков на костях разглядит! Делаю вид, что забыла посуду помыть, спешно тащу всё к печке, запихиваю под заслонку, от внимательных глаз подальше.

— Да вот, захотелось что-то…

— И хорошо, давно пора было — а то стала тощая, смотреть страшно. Буду тогда ещё и мясо тебе приносить.

Арн наклоняется, легко достаёт застрявший перегонный куб, водружает его на стол, со дна мешка на свет божий выуживаются мои любимые южные орехи и сухофрукты.

— Смотрю, прошлый подарок доела уже?

— Д-да-а! Было очень вкусно. Ты самый лучший брат на свете!

Вранье. Ни одного персика так и не досталось мне.

Брат довольно хмыкает, и к моему ужасу, садится на недоломанный котиком стул, явно с намерением его окончательно доломать — а значит, уходить сразу не планирует. И всё же какая-то часть мозга отмечает, что у котика фигура гибкая, не такая массивная, как у моего братишки, и он намного осторожнее обращается с предметами в моём доме. Арн — как горы Таарна, могучий, твёрдый, крутой. Чужак же…

Стремительная горная река. Текучая, неудержимая, быстрая.

И почему-то подумалось — не приведи господь увидеть когда-нибудь их схватку! Потому что я понятия не имею, кто победит, слишком они разные.

— Ой, ма-амочки! — взвизгиваю, когда с улицы на стену кидается что-то здоровенное, мохнатое, в крупных пятнах на шикарной шкуре. Аж дрожит вся конструкция. Ездовой барс моего брата показывается в окне, скалит яростную пасть. Упряжь и нагрудная пластина вся в металлических заклёпках, герб нашего рода на груди, драгоценные сапфиры поблескивают в унисон разъярённым глазам дикого зверя.

— Гром, фу! — бросает повелительно брат. Зверь прекращает угрожать стёклам в моей скромной хижине, но по-прежнему недобро заглядывает внутрь и принюхивается. Огромные клыки в пасти всё ещё оскалены, нос морщится, кончик пушистого хвоста ходит ходуном.

— Брысь! — командует Арн, и барс, наконец-то, слушается своего повелителя, хоть и с очевидной неохотой. — Прости, Ива! Не знаю, что на него нашло. И всю дорогу странно ведёт себя. Беспокойно. Да у меня и самого душа не на месте, честно говоря. Скажи, тебе твоё чутьё друида ничего не подсказывает?

Он смотрит за окно, на синюю кромку горной гряды, и хмурится.

— Н-нет…

Разве что, надевать на ночь одежду позакрытее. Но это к делу не относится.

— Знаешь, сестрёнка… я чувствую, что-то не так. Лес притихший. Звери в горах попрятались. Что-то грядет.

Он переводит на меня карий взгляд, и на мгновение я снова вижу в радужке серебристые искры.

— А потому, Ива, я буду снова настаивать.

— Нет, и не проси! — скрещиваю руки на груди упрямо. — К тебе не перееду!

— Мэй очень рада будет. Она переживает, как перед каждыми родами. С тобой рядом ей будет спокойнее. Ты же знаешь, как она тебя любит! И племяшки. И про барсиху свою вспомни, скучает по тебе до сих пор. Про себя молчу. Ты одна у меня осталась. Вся душа изболелась, как ты тут.

Отворачиваюсь, чтоб не разреветься. Делаю вид, что протираю тряпочкой печную заслонку.

— Ты же знаешь, я сама выбрала свою судьбу. Меня никто не заставлял. Поэтому останусь здесь, и не проси.

Он припечатывает кулаком по столу так, что подскакивает глиняная кружка.

— Это глупый, устаревший обычай! Я не хочу, чтобы моя сестра прожила всю жизнь одинокой и несчастной!

Это ты погорячился, братишка! Знал бы ты, насколько я тут «несчастна»… что уже мечтаю иногда, скорей бы снова насладиться одиночеством.

— Ты заслуживаешь лучшего, Ив! Ты заслуживаешь человека, который будет о тебе заботиться. Неужели тебе никогда не хотелось своей семьи? Детей? Чтобы рядом был мужчина, для которого ты будешь самым дорогим, что есть в жизни?

Кривлю губы в горькой усмешке. Могу себе позволить, Арн не увидит. Хочется сказать, что не всем так повезло, как Мэй. Встретить такого однолюба и надёжного до мозга костей человека, как мой брат. Есть ещё на свете гулящие коты, у которых девушки по кроватям долго не залёживаются.

В подполе зловещая тишина. Но я уверена, что кот со своим кошачьим слухом подслушивает каждое наше слово. Едва удерживаю взгляд, чтоб он не утекал в сторону крышки люка. Держись, Ив!

— Я обсудил уже с Гордевидом. Он согласен с моими доводами. Потому что видел, до чего доводят устаревшие обычаи. У него в жизни было достаточно из-за этого бед.

— Какими ещё доводами? — стону я и оборачиваюсь, а то уже невежливо. — И что вы там за моей спиной затеваете?

— Мою маленькую месть за зелье удачи на розовых лепестках! — коварно улыбается брат.

Я смущаюсь. Когда-то сварила ему и опоила тайком — на свою беду, до сих пор вон припоминает. Когда мы с Гордевидом отчаялись, что он приведёт уже, наконец, в дом невесту. Ну и… ушёл брат в разведку, в Империю, во дворец к правителю ихнему, пузатому самодуру. Прям как был, в зелье невидимости и с маа-а-аленькой незаметной добавочкой в виде моего любовного варева. А там — она, Мэй. Служанкой у тамошней придурковатой принцессы подрабатывала. Ну и… Обратно из вылазки брат вернулся погрустневший и заскучавший. А закончилось всё дело свадьбой, на которой я, кстати, присутствовала, и все глаза выплакала.

— Хочешь сказать, недоволен?

Тот улыбается шире.

— Вот и ты будешь так же довольна когда-нибудь тем, что я придумал! Скоро узнаешь уже. Будет тебе тоже… сюрприз.

— Ужасно не люблю сюрпризы! — предупреждаю брата практически в лёгкой панике.

Я ими сыта уже по горло. Вон, один такой сюрприз как раз сейчас сидит у меня в подполе. Жутко злой.

Кстати, о нём.

— А тебя там Мэй не заждалась, часом?

— Выпроваживаешь? — сощурил карий глаз брат.

— Давай, давай! — помахала я на