Невидимый враг - Анна Снегова

узнает, какими непотребствами тут занимается его отчаянная младшая сестрёнка. И не риск, что будет загублена моя репутация кристально честной и чистой, как слеза младенца, ученицы друида. Потому что держать у себя дома полуголых мужчин, конечно же, ученицам друида не положено ни по каким, даже самым мягким стандартом клятвы служения.

А просто котик мой приблудный во всём виноват.

Пальцы его на моём лице. Твёрдость этих пальцев на мягкости моих губ… такое странное ощущение. Тихий танец моих мурашечек где-то в животе.

То, как вжимает в стену всем телом. Мне некуда деться, я могу только беспомощно распластываться по ней, ощущая спиной каждый изгиб тех брёвен, из которых сложен подпол.

То, какая ревность вибрирует в глухом зверином рыке. И ещё темнота.

Очень, очень спокойно смотрю ему прямо в глаза. Пытаюсь одними глазами сказать, какой он дурак.

Потому что мне очень хочется, чтобы он опомнился.

Ведь совсем скоро мой брат скинет сапоги у двери, закончит стаскивать с себя тяжёлую куртку для прогулок по горам, подбитую мехом, и пройдёт в первую попавшуюся комнату. То есть кухню. И увидит распахнутую дверцу люка.

Предугадать следующее направление его движения не составит труда и полному идиоту.

Жаль, котик, когда ревнует, кажется превращается именно в такого.

И у меня в животе расцветают свои светящиеся цветочки от того, насколько сильно мне нравится его ревность.

Сверкнув на меня грозно серебряными глазами, котик убирает все-таки лапу — не выпуская из оков своего тела, просто перемещая раскрытую ладонь на стену рядом с моей головой.

— Я не врала! — шепчу обиженно, и его глаза недоверчиво сужаются. — Это мой брат. Я пойду поговорю, и он уйдет. Он надолго не приходит никогда. У него жена дома беременная.

Кот долгую секунду оценивающе смотрит.

А до меня вдруг доходит, что с испуга и пытаясь оттолкнуть, я положила ладони ему на обнажённую грудь.

Оттолкнуть ожидаемо не вышло.

Испуг тоже давно прошёл.

Сейчас я просто стою, опираюсь на стеночку, чтоб ослабевшие коленки не подогнулись, и слушаю ладонями биение его сердца.

Кот опускает голову ниже, почти касается губами моего уха. Биение под ладонями становится чаще. Очень-очень тихий голос, почти выдох мне в ухо. Шевелит дыханием волосы, заставляет мурашки не просто танцевать, а прыгать свихнувшимися зайцами туда-сюда.

— Хорошо. Иди. Но если сдашь меня… поверь, будет плохо. Всем.

И в этот момент меня впервые прошивает догадкой, что у поведения моего котика может быть и другая причина.

Ему нельзя, чтобы его нашли. Он среагировал не на присутствие другого мужчины в моём доме. А на опасность для собственной, потрёпанной в горах мохнатой шкуры.

Я роняю ладони.

Ну вот, размечталась. Дура.

А тяжёлые шаги уже прогибают скрипучие половицы почти над нашими головами. Я решаю погрустить о своих неработающих женских чарах как-нибудь потом. Сейчас надо котика спасать.

Кое-как ползу вверх, с трудом попадая по перекладинам лестницы. Ощущая взгляд, провожающий меня из полумрака. Пристальный, настороженный.

Почему же он так сильно не хочет, чтобы его обнаружили? Может, натворил что-то? Вот сейчас я впервые по-настоящему его испугалась. Или за него?

Мысли сдать даже не возникает.

Мой кот.

Только мой.

В конце концов, взяла с улицы бездомную зверюшку — несёшь ответственность.

Торопливо вылезаю и закрываю плотно крышку люка. Еще и коврик сверху обратно застилаю ногой. Главное, чтоб Арн не подумал, как подозрительно моё поведение. Ведь перед братом нечего скрывать секрет — он же сам и помогал всё устраивать. Собственными руками лестницу собирал, доски для стола моего лабораторного по одной спускал, чтоб там уже, внизу, сколотить… ящик потайной металлический на себе откуда-то припёр. На каждый день рождения — лучший подарок, очередной набор колбочек и реторт. Из самой Империи, за бешеные деньги доставал. Знает, что у меня быстро заканчиваются, когда от очередного эксперимента взрывается чего-нибудь.

Хороший он у меня.

Умный только слишком. И наблюдательный.

С трудом выпутываюсь из медвежьих объятий брата, который меня аж от земли отрывает, так соскучился. Тёмные волосы густые растрёпаны, карие глаза внимательно оглядывают меня с ног до головы, сличают с тем, как он оставил меня в прошлый раз.

Глаза я Арну тоже когда-то от эликсиров спасала и возвращала естественный цвет. Он у нас в папу весь, темненький, это я единственная из всей семьи в матушку покойную светлой уродилась. Но вот эликсиром невидимости из всей нашей семьи злоупотреблял только он. Брат ведь сам в друиды готовился… пока после смерти всей нашей семьи на войне с проклятой Империей не вынужден был принимать родовое место вождя. И тогда освободившуюся вакансию — на беду всего Таарна, как любит добавлять, посмеиваясь, мой несносный братишка — заняла я.

Помню, как испугалась, что серебряные вихри в его глазах — побочный эффект зелья — означают необратимые изменения в крови. Долго корпела над формулой очищения, проэкспериментировала сначала на себе, разумеется. Как радовалась, когда получилось. И как дулась на меня его милая жена, Мэй. Потому что очень уж ей нравились его серебряные глаза, прям как…

Мне — моего котика.

И снова вместо того, чтоб отвечать на расспросы брата о здоровье и своём житье-бытье, рассеянно отговариваюсь какими-то ничего не значащими фразами, а сама усиленно думаю над разгадкой своей персональной головоломки, которая сидит в засаде под нами сейчас и отращивает на всякий случай острющие когти.

У чужака глаза тоже серебряные.

Но он совершенно точно впервые видел эликсир невидимости.

Ещё какими-нибудь эликсирами злоупотреблял? Побочный эффект от перевоплощения в барса?

Ух, сколько вопросов! Из длинного-предлинного списка у меня к нему. Еще хотя бы на один бы мне он ответил! А то молчит, как партизан на допросе. Даже имя не назвал, зараза блохастая.

— Ты что такая странная? Запыхалась вся, красная. И сердечко бьётся. Признавайся, опять натворила что-то?

Знал бы ты, братик, что.

Плохо всё-таки, когда тебя читают, как раскрытую книгу.

— Эксперимент — секретный. Результаты пока не покажу.

Знать бы ещё самой, к чему этот мой «эксперимент» приведёт.

Рассеянно скольжу глазами по широкому металлическому браслету на крепком запястье брата, на котором изображён рычащий барс с сапфировыми глазами, символ рода. Мне такой больше не положен, я теперь считаюсь «ничья». Без пяти минут друид — то есть бесполое существо без рода, без племени…

Жаль, котик со всей своей эрудицией про «бесполость» будущих друидов как-то не догадывается, когда в тёмных углах меня зажимает.

Щёки начинают гореть сильнее, я нагибаюсь, чтоб разобрать сумку с подарками, которую