Анатомия страсти. Сериал, спасающий жизни. История создания самой продолжительной медицинской драмы на телевидении - Линетт Райс

– Я точно помню, что было много конфликтов. После каждой читки актеры выстраивались в очередь у офиса Шонды. Знаю, что нередко случались перепалки.

Джеймс Д. Пэрриотт:

– Она обычно говорила: «Так, я собираюсь в свой кабинет. Кто хочет поговорить со мной?» Актеры поднимали руки, и она обращалась сначала к Эллен, потом к Патрику. Она отвечала на все их вопросы и не допускала конфликтов на съемочной площадке. Каждый приводил свои аргументы, а потом она представляла окончательный вариант сценария, и все. Команда уважала ее за это.

Эрик Бакман:

– В принципе, мы стремились избежать ситуаций, когда актеры просят изменить сценарий на съемочной площадке. Идея состояла в том, что, как только камеры начинают работать, вы снимаете то, что написано.

Марк Уилдинг:

– Шонда была очень строга в отношении историй, диалогов и тому подобных вещей. Если актер хотел что-то изменить, ему приходилось преодолевать множество препятствий.

Джаннин Реншоу:

– Думаю, что такова природа бизнеса – вы стараетесь сотрудничать и учитывать чувства окружающих, но порой как бы встаете в позицию родителя: «С меня хватит. Ты должен произнести написанную фразу».

Марк Уилдинг:

– Бывали моменты, когда они не произносили свои реплики или изменяли что-то еще, и меня это очень бесило. В шоу был старик по имени Чарли – пациент в коме. Интерны обычно обедали в его палате. Я написал эпизод, где он очнулся, но тут же захотел умереть, потому что не собирался больше жить. В какой-то момент все интерны собрались вокруг его кровати, но к тому времени он уже умер, и койка была пуста. Т. Р. положил на кровать шоколадку. Я наблюдал за съемкой и воскликнул: «Что это, черт возьми, такое? Что он делает?» Я спросил декоратора, как такое получилось, и тот ответил: «Ну, Т. Р. хотел шоколадку». Я уточнил: «В сцене нет шоколадки!» Подхожу я к Т. Р. и спрашиваю: «Что ты творишь?» А он мне говорит: «Думаю, мы с Чарли оба любим шоколад». Я такой: «Ты никогда не говорил о том, что любишь шоколад. Между вами никогда не было близости на почве шоколадок. Ты не можешь положить плитку на эту кровать».

Джаннин Реншоу:

– Иногда в одной сцене участвовало по семь человек. Мы старались придумывать эпизоды с минимальным числом участников, но иногда были неизбежны собрания персонала. Я помню, как однажды Джесси Уильямс, благослови его бог, решил, что раз ему нечего делать, то он будет переписываться по мобильному телефону. Это было до обилия социальных сетей и всего остального, поэтому люди не так часто пользовались сотовыми. Он решил, что это как-то займет его персонажа. А я сказала: «Джесси, выглядит так, будто тебе неинтересно, потому что ты занят телефоном. Веди себя, как будто тебе небезразлично то, что происходит».

Все страдали от сложностей, связанных с ростом популярности сериала. В первом сезоне ситуация была иной: все девять серий были закончены еще до выхода пилота в эфир, и на телеканале все еще преобладало мнение, что сериал не выстрелит. Как только «Анатомия» стала хитом, давление мгновенно возросло. «Временами это была настоящая комбинация истощения, стресса и драмы, – сказала Помпео в интервью Variety в октябре 2020 года. – Актеры соперничали и завидовали друг другу…» Пока ABC увеличивал количество заказанных эпизодов, Раймс и ее сценаристы пытались задействовать большой ансамбль актеров, которые внезапно стали объектами восхищения прессы и публики.

Патрик Демпси:

– Энергетика менялась, когда я входил в комнату. Это было похоже на «О, они говорят обо мне». Выглядело дико. Ситуация казалась безумной, потому что ты только что пытался пройти прослушивание – и вот уже все в мире тебя знают, куда бы ты ни пошел. И эта перемена произошла всего за тридцать дней. Я рад, что у меня уже был опыт, который помог справиться с головокружением от успеха.

Питер Хортон:

– Периодически ощущалось напряжение, но и волнение, потому что мы открывали новые горизонты. Сериал развивался по ходу дела, и мы раздвигали границы, выясняя, на что способны.

Гарри Верксман:

– Сценаристы и продюсеры решали множество проблем. Мы все еще несли тяжелое бремя – стремились угодить президенту телеканала и создавать истории и сценарии, которые нравились нам, истории, которые мы хотели рассказать, но при этом не нажать на кнопки, которые заставят его отменить сериал на следующем этапе. Мы учились в процессе и, как сценаристы, также думали: «Да, возможно, не стоит этого делать. Такой диагноз потребует двадцать человек в операционной и займет восемь часов. Давайте найдем другую операцию». Для нас это тоже была своеобразная учеба.

Мо Ирвин:

– У актеров особый стресс вызывали диалоги. Ты должен научиться на ходу произносить свои реплики со всеми этими медицинскими терминами. Просто жесть, чувак. Тут требуется настоящий талант. Ты должен быть на высоте.

Эрик Бакман:

– Сюжеты становились все сложнее, в них участвовало все больше персонажей, и следить за всеми этими героями с тремя медицинскими историями в серии и всеми событиями в их личной жизни было очень сложно. Работа в сценарной комнате становилась все тяжелее.

Тони Фелан:

– Временами мы готовили сценарии около двадцати серий. Очень легко перегореть и очень легко почувствовать себя – ну, знаете – хомяком, бесконечно вращающим колесо.

Гарри Верксман:

– Промежуток между окончанием работы над сценарием и началом съемок становился все меньше и меньше.

Стивен МакФерсон:

– После Суперкубка [в феврале 2006 года] наши актеры приобрели популярность, и все изменилось. Стало возникать много ненужных конфликтов. Многие из них попали в прессу, а это всегда прискорбно. Настолько успешных шоу мало, и они встречаются редко. Каково же видеть, как ситуация подобным образом выходит из-под контроля? Всем платили большие деньги. Все стали знаменитыми в выбранной профессии. Очень жаль, что вспыхивали ссоры.

Мэтт Мания:

– Мы проводили много времени, ожидая, когда актеры появятся на съемочной площадке. В самом начале они завели такую привычку и никогда от нее не отказывались.

Гарри Верксман:

– Я уверен, что если бы был актером и сидел в своем трейлере, то сказал бы: «Черт возьми, меня вызвали к восьми часам утра, уже одиннадцать, а я еще нигде не снялся. Какого хрена?» Я понимаю: никто не хочет, чтобы его время пропадало зря.

Мэтт Мания:

– Никто из производственной группы на ранних этапах не ставил точку в вопросе о количестве отработанных часов. Все просто шло своим чередом, как будто так и должно было быть.

Джеймс Д. Пэрриотт:

– Думаю, что изменения в актерах произошли к третьему-четвертому сезонам. Когда вы пишете истории с таким количеством персонажей, очень трудно добиться того, чтобы все герои имели крупные сюжетные линии в каждом