Верный пламени - Таня Гусарова

пуховое пёрышко слетело ей на смуглое плечо. Кожа была свежей и без пятнышка грязи.

— Мы так не договаривались!

— Ты красивая.

Негромкие, смущённые слова в пустом доме прозвучали гулко и пронзительно. Ещё более пронзительную паузу в разговоре нарушила Иветта. Бестия явилась из разбитого окна и принялась с трескотанием носиться за горлицами.

10. О целях и их достижении

— Эд, ну куда мы пойдём! Дождь льёт!

— Дождь льёт снаружи, а внутри у тебя горит неугасимый огонь! Могла бы уже привыкнуть за три-то дня со мной! — Эдвил постучал себя по лбу, коря Люси за её недальновидность.

— Мы замёрзнем и захвораем!

— Чушь! У тебя куча новых тряпок, завернись в них и заверни свою цветную курицу!

— А ты?

— Обо мне точно не пекись!

— Я замёрзну, на тебя глядя! Мы что, торопимся на гуляния? — Люси ругалась из завитков шерстяного одеяла, которое ей справил Эдвил в предыдущем городе. — Может, объяснишь?

— Никуда мы не торопимся, — вымучил он очередное, — но зачем терять время, если для нас что посуху, что помокру — никакой разницы! Женщина с яклом, я спас тебя не для того, чтобы ты ставила мне условия! Собирай манатки! Да поживее.

Люси не привыкла спорить с мужчинами, потому, ворча, принялась складывать постель. Оглядела прокопченую пещеру, куда они забились на ночлег, и встряхнула платье:

— Но хоть сегодня мы остановимся в гостевом доме, а не в буреломе?

— Бурелом, к бесам, где она видит бурелом?… — завёлся Эдвил, покидая их скудное убежище.

Ноги утопали в грязных колеях по щиколотку, Иви под одеждой царапалась, но надоедливая, пронизывающая сырость портила настроение больше всего. Казалось, над капюшоном Люси повесили наклонённую лейку, и та непрерывно поливала её. Струйки дождя стекали вниз по краю ткани. Смириться с убеждением, что «мёрзнуть это глупая людская привычка» не выходило. Эдвил же ступал впереди столь же беспечный и довольный странствием, как и все дни до этого. Если бы он служил в армии Лун, наверняка бы был знаменосцем.

— Эд, — позвала Люси и сразу подумала, что со дня спасения и так слишком много болтает. Эдвил ведь может и разозлиться на неё. И тогда — куда она пойдёт? В таком-то виде…

Она наткнулась на его спину. Эдвил остановился и полуобернулся, задев недовольным взглядом.

— Ну! Говори! Что хотела?

— О, я, — Люси поправила капюшон, — ты иди, иди. Я хотела спросить, а для чего ты спас меня от Поджигателя? Ты сказал: не для этого… но для чего?

— От Поджигателя, хм, — он зашагал с ней вровень, — для того, о чём ты скоро узнаешь. Осталось немного.

Опять загадки! Люси прикусила губку.

— Неужели ради одних стихов возиться с нами…

— Ты нетерпеливая. Привыкай находить радость в обыденном. Наслаждайся тем, что видишь и чувствуешь. Сама жизнь стоит того, чтобы жить, — тут он задумался и тряхнул напрочь мокрыми волосами, — но только жить по-настоящему! Поняла?

— Нет. — Люси подтянула к груди сползшую Иви.

— Я читал твои записи. Ты уж прости. Тебе не очень-то нравилась прежняя жизнь.

— Наверное, — согласилась Люси. — Мне некогда было об этом задумываться.

— Работа с утра до ночи. Желание угодить семье. Навязанный жених, этот самонадеянный бестиарий, — перечислял Эдвил, пока Люси припоминала, что она не всё из озвученного им записывала в блокнот. — Подумать только, миллион за собственную шкуру! У них совсем ума нет.

— Что ты имеешь в виду?

— Если бы тебе посулили миллион, ты пошла бы самолично на костёр, Элли?

— Я Люси. И… нет. Кто же будет тратить мой миллион, если я умру?

— Вот в том и соль! Полоумные.

— А ты бы не хотел потягаться с Поджигателем? — разболталась Люси, и оттого дорога стала чуть менее отвратительной. На это Эдвил расхохотался.

— Что? У тебя хорошие задатки мага! И огня ты не боишься, даже дружишь, — принялась она убеждать спутника, который от каждого слова только веселился больше.

— Я маг, по-твоему?

— Да!

— Ох, спасибо. Порадовала.

— А что не так, Эд?

— Всё так, — он взял и ласково поправил ей капюшон. Всмотрелся дольше положенного и, вздохнув, сказал:

— Так и быть. Сегодня ночуем под крышей.

Это было не то, что Люси ждала услышать, но именно то, что нужно для улучшения настроения. Эдвил привёл её в городок под названием Армитейдж, где они по темени с великим трудом отыскали постоялый двор. Люси опять увидела как Эдвил «договаривается» с людьми, и на первый взгляд недружелюбно настроенный хозяин вдруг становится испуганно-покладистым. Благодаря магии Эдвила им, странствующим оборванцам, достались лучшие комнаты. Люси в усладь намылась в корыте, отстирала платье и легла поближе к камину — впервые за эти дни — настоящему, не приснившемуся камину! — чтобы писать стихи.

«Пламя моей души

трогать ты не спеши.

Пламя души моей

ты не дразни сильней.

Чтобы ему гореть,

потчуй камина клеть

хворостом нужных слов.

Если понять готов.

Если готов принять —

новую ты меня».

Эдвил с некоей особой статью полулежал в кресле рядом, стремя немигающий взор в огонь, как если бы изучал его, своего друга, и не мог познать до конца. На челе его бродили грустные складки и оттого нечитаемо молодое лицо казалось Люси безвозрастно древним. Она закрыла блокнот и сама загляделась на Эдвила, пока тот не постучал пальцами по подлокотникам кресла.

— У тебя есть любимые стихи?

— Я больше люблю самые новые.

Его тяжёлый взгляд смягчился.

— Про клеть камина это очень хорошо, очень верно, Элли. Ты успеешь дописать его к завтрашнему дню? Мы как раз прибудем в Готвилль. И ты сможешь прочесть его на главной площади, а аккомпанемент доверь мне.

— Что? Я буду читать мои стихи людям? — Люси заискрилась, зазвенела счастьем, позабыв даже поправить его ошибку.

Эдвил стёк с кресла и повалился к ней на разостланное по полу одеяло. Обнял за лопатки — жарко-жарко и слишком волнующе для друга. У Люси предательски скакнуло сердце, когда он отвёл её волосы за плечо и словно ненароком самыми кончиками пальцев погладил шейку.

— Тебе давно пора сказать им то, что ты думаешь.

11. О единстве душ

Люси полночи не спала, полируя рифмы. Важность завтрашнего дня довлела над ней. Было волнительно и боязно: а вдруг плохо примут? Вдруг освистают? Вдруг заикание вернётся?

Эдвил услал её в кровать, объясняя тем, что она «же хотела спать под кровом, так чего не спится»? Люси лежала с Иви в ногах и, накрывшись с