Сказание первое: Клич Ворона - Алина Белова

Откуда-то снаружи послышался громкий леденящий душу вой, и Беральд невольно вздрогнул. Остановившись, он подошёл к ближайшему окну и выглянул. На улице разыгралась метель, отчего разглядеть что-то было практически невозможно. Ветер выл, отчаянно бросаясь на верхушки деревьев и пригибая их к самой земле. Лето на Севере не слишком отличалось от зимы, разве что морозы были слабее.

«Это всего лишь ветер», — постарался убедить себя Беральд и захлопнул ставни. Но ледяной вой ещё долго не давал ему покоя, эхом разносясь в сознании.

Август

На смену мягкой тёплой погоде пришла изнурительная жара. Воздух был настолько сухим, что ребятам казалось, будто в горле у них раскинулась настоящая пустыня. Сколько бы воды они ни выпивали, это отвратительно чувство не пропадало.

Алак впервые столкнулся с магией именно во время августовской жары. Он и не подозревал, что ученики с магического курса способны на такие фокусы, как превращение воды в лёд. С помощью нескольких волшебников Академия была теперь снабжена охлаждённой водой, и по вечерам ребята отправлялись в бани — подумать только, но теперь только в этом месте было прохладно благодаря огромным бочкам со льдом, расставленным вдоль стен.

Ученики магического курса отличались неприятным, дерзким и надменным характером, из-за чего воины обычно обходили их стороной, но Алаку всё равно удалось подружиться с двумя девочками, которые оказались на удивление доброжелательными. Они обе были значительно младше его: темноволосой Анитре было всего девять, а рыженькой Эслинн — тринадцать. Они были полной противоположностью друг другу. Анитра казалась холодной, спокойной и необычайно умной для своих лет. У неё были красивые голубые глаза, похожие на два ледяных осколка. Рыжеволосая Эслинн же больше напоминала маленький уголёк, готовый вспыхнуть в любой момент и испепелить всё вокруг. Она ловко бегала вокруг подобно дикому неуловимому зверю, кричала, кусалась, даже дралась с мальчишками и грозила поджарить их огненной вспышкой. С магией огня Эслинн справлялась очень хорошо, в то время как Анитра предпочитала лёд.

Алак довольно часто проводил свободное время с этими двумя, брал с собой и Эйда, но Камышовому Коту общество волшебниц быстро надоедало. Таодан прекрасно понимал причину: к ним в группу перевели ещё двоих ребят. Потому всё внимание учеников было сосредоточено именно на них. Кто-то даже заключил пари, что новичками будут какие-нибудь мальчишки из благородной семьи. Ходили слухи, что один из них даже был правящим князем. Что-то из этого оказалось глупостью, а что-то — самой настоящей правдой.

Новенькие показались всем странными с первой же минуты. Во-первых, это были близнецы — мальчик и девочка. Оба высокие и темноволосые, похожие как две капли воды. У Андраса была повязка на левом глазу, закрывавшая шрам, навсегда лишивший мальчишку зрения наполовину, у Марсель была перемотана правая рука, пострадавшая ещё в детстве. Теперь она больше напоминала птичью лапу — со скрючившимися пальцами. Но оба молодых Талмэя, на красном гербе которых был изображён сокол, кажется, ничуть своих увечий не стеснялись. По слухам, ребята потеряли родителей ещё в детстве, и с тех пор старшим князем Болотистого края считался Андрас. Но управление княжеством Соколов лежало на их близком семейном друге, имени которого мало кто помнил. Алак знал только, что это тоже был какой-то князь, но не такой известный, как Гвайры или Альвиши.

Куда больше молодого Ворона удивила новость о том, что двое новичков, оказывается, были давно знакомы с Джакалом. Алак не помнил всех друзей своего кузена, но о Марсель у него кое-какие воспоминания остались. Он знал, что девушка увлекалась боевой магией и почти не отходила от своего брата, всегда следуя за ним с левой стороны. Так Андрасу было спокойней, что никто не подойдёт к нему в слепой зоне, а Марсель не волновалась за свою правую руку. Остальные ученики и товарищи Алака по группе надеялись, что княжна Соколов будет учиться и жить вместе с другими волшебниками этажом выше — им хватало уже одной девчонки. К тому же, характер у Марсель был сложный, даже несколько воинственный. Но она словно нарочно пожелала остаться вместе с братом, и главнокомандующий выполнил её просьбу.

Близнецы стали первыми, кто переступил «Границу смерти». Марсель сразу понравилась Селеке — быть может потому, что та была такой же девушкой. К тому же, характер у княжны Соколов был боевой, совсем как у Гвайр. Андрас же просто не обращал на Селеку никакого внимания и по большей степени молчал, потому не был воспринят как потенциальный враг. В какой-то степени Алак и Ньёр ему даже завидовали — неужели установить нейтральные отношения с Селекой было так просто? Как бы то ни было, мальчишки быстро потеряли интерес к новым товарищам и занялись своими делами.

Когда все остальные отправились на утреннюю тренировку к Явану, Джакал остался с друзьями. Он давно не виделся с ними и хотел как можно быстрее наверстать упущенное время, узнать, как обстояли дела в Болотистом крае. К тому же, для пропуска занятий у юноши была веская причина: Альвишу было поручено познакомить близнецов с Академией, и теперь парень лениво плёлся по коридору, сухо рассказывая знакомым все правила и традиции башни. Андрас, казалось, вообще его не слушал, разглядывал серые стены и потолок. Марсель же скакала следом за Джакалом, пытаясь не попасть ногами в щели между каменной кладкой пола, будто там была лава. Порой Альвишу просто не верилось, что этой девчонке уже было шестнадцать лет. Её пора было выдавать замуж, а она дурачилась, как ребёнок.

— Твоя мать беспокоится, — неожиданно хрипло заговорил Андрас. Он вообще говорил редко, поэтому Джакал даже невольно удивился. — Она слышала, что около месяца назад рядом с Гарнизоном были обнаружены волколаки.

Альвиш нахмурился и пнул мыском ботинка камушек, валявшийся на его пути. Всё это его матушке было известно! Джакалу порой даже казалось, что Гайя обладает каким-то даром предвидения и знает всё наперёд. От неё нельзя было ни спрятаться, ни скрыться. Неудивительно, учитывая, что родилась и выросла она в Латаэне, среди Псов. И в жилах Джакала текла половина пёсьей крови.

— Да хоть живые драконы, — Шакал презрительно фыркнул. — Тётя заплатила за моё обучение, и я доучусь в этой чёртовой Академии до конца. Мне надоело, что матушка бросается из крайности в крайность. То ей не нравится, что я сижу в поместье без дела, то ей не нравится, что я в кои-то веки хоть чему-то учусь. Ей что, сестёр моих мало? Конечно, нужно со мной носиться, словно я маленький мальчик, который до сих пор прячется под материнской юбкой.