Сказание первое: Клич Ворона - Алина Белова

Йорана насмешили эти слова. От смеха старого Медведя Беральд поёжился и отступил на шаг, будто отец мог на него напасть. Впившись пальцами в медвежьи головы на подлокотниках, седой князь громко воскликнул:

- Мы? Пять раз выступавшие на стороне Псов? Да скорее Вэлн перебежит на сторону Запада, чем Медведи станут предавать старых союзников! Но почему-то южан эти чёртовы Псы слушают, не так ли?

Тхан коротко кивнул головой. Отношения Востока и Юга с каждым днём крепли, в то время как Медвежье плато оказывалось всё более изолированным от остального Сангенума. Сатарнам это не нравилось. Йоран прекрасно понимал, что если Псы решат выступить против них войной, Медведям некуда будет деться. У них не было союзников, к которым можно было бы обратиться за помощью. Почти.

— Улвиры в последнее время ведь тоже не могут наладить отношения с Востоком? — Йоран вскинул бровь, вопросительно посмотрев на Тхана. Беральд вздрогнул и тоже бросил мимолётный взгляд в сторону дяди. Они говорили о Волках? О, конечно, молодой Сатарн знал, что некогда этот род тоже был частью Севера. Они даже почитали одного и того же бога из Четверых — Белого Медведя, хоть на гербе Улвиров и был изображён волк.

— Да, они тоже беспокоятся по этому поводу, — кивнул Тхан. — Их старший князь, Мартин Улвир, укрепляет границы и нанимает воинов на случай, если Псы решат идти войной на Север. Земли Волков лежат как раз перед нашими. В случае нападения Улвиры могут задержать врагов, дав нам тем самым шанс собрать все свои силы и контратаковать.

Йоран понимающе кивнул. Да, земли Улвиров действительно в случае войны могли защитить Медведей от неожиданного удара. Но Волки легко могли и сдаться, и перейти на сторону Псов. Для уверенности во взаимопомощи обеим сторонам следовало бы связать друг друга союзом…

— У Улвиров есть дочери, подходящие по возрасту моим сыновьям? — неожиданно спросил Йоран, и Тхан покачал головой.

— У старшего князя вообще нет детей. Я слышал, его жена бесплодна. Но у Мартина есть младший брат. Кажется, Кольгрим. Ему около двадцати пяти.

Беральд с удивлением вскинул брови и внимательно посмотрел на отца. Тот был серьёзен и мрачен, и юноша уже подозревал, какой ответ даст старый Медведь. Йоран пожелал породниться с Улвирами, а если нет возможности женить своих сыновей…

— Отец, Хильде всего восемнадцать, — заметил Беральд. Он искренне любил свою младшую сестру, пускай она и не была ему родной — Хильда была дочерью от второй жены Йорана, которая, впрочем, тоже прожила недолго и отправилась к Четверым вслед за первой. Берду не хотелось, чтобы его милая весёлая и юная сестрица выходила замуж за взрослого угрюмого Улвира.

— Ей уже восемнадцать, Беральд! — заметил Йоран. — Она давно совершеннолетняя. Мне следовало бы выдать её замуж ещё два года назад. Этот Кольгрим — взрослый мужчина, а не старик. Это будет даже лучше, чем выдавать Хильду за зелёного мальчишку.

— Но она ведь его даже не знает! — воскликнул Беральд. — Ты хочешь выдать свою дочь замуж за незнакомца? Дай ей хотя бы время с ним познакомиться!

— Твоей матери было шестнадцать, когда она обручилась с Йораном, которого знать не знала, — Тхан поддержал брата, хоть и с большой неохотой. — Для Хильды это будет лучшим вариантом. На всём Востоке она больше не найдёт мужа лучше, чем Волк. Или ты предлагаешь выдать её за Фаларнов, убийц и предателей? Или за Ковергов? Вспомни, Арбан убил собственную жену, заподозрив её в измене, только из-за того что их последняя дочь родилась с другим цветом волос.

Беральд насупился. Эта история была известна на весь Восток, и что самое главное — старый Коверг даже не понёс наказания за свой жестокий поступок. Конечно, в итоге Арбан признал свою дочь, но это не изменило того факта, что Лис убил собственную жену. Спорить с Йораном не имело смысла, он был абсолютно прав.

— Отец, к чему такая спешка? — простонал молодой Медведь, делая шаг к трону, на котором сидел старый князь. — Почему нельзя подождать хотя бы пару месяцев, чтобы Хильда могла познакомиться с этим Кольгримом?

— Не думаю, что Псы будут ждать, когда моя дочь познакомится со своим будущим мужем, — фыркнул Йоран. — Чем раньше мы заключим союз, тем больше шансов, что однажды мы не проснёмся с мечом у горла.

Беральд тяжело вздохнул и опустил глаза. Спорить не было смысла. Если отец решил, значит уже ничто не в силах изменить это. Такова была природа Сатарнов. Упёртые, уверенные в себе, встречающие все проблемы в лоб.

— Позволь узнать только одно, — попросил Беральд, поднимая глаза на старого Медведя. — Это тот путь, который ты выбрал?

Глаза Йорана вспыхнули. Древняя поговорка Сатарнов гласила: «Если ты сделал выбор, встречай последствия лицом к лицу. Никогда не оборачивайся и не думай, что бы изменилось, выбери ты другую дорогу». Беральд всегда выражался коротко: «Есть только один путь». И сейчас юноша хотел услышать от отца, сомневался ли тот, или сделал окончательный выбор.

Старший князь погладил медвежьи головы на подлокотниках и медленно кивнул. В холодных пустых глазах его мелькнула уверенность и сила, которые окончательно убедили Беральда в том, что выбор был сделан. Молодой Сатарн больше не мог и не собирался оспаривать решение отца. Склонив голову, Медведь отступил назад. Значит, на то воля Четверых, и сестра его выйдет замуж за Волка.

— Отправьте птицу Улвирам с моим предложением сегодня же вечером, — приказал Йоран, поднимаясь с трона и направляясь прочь из зала. — Беральд, ты скажешь о моём решении Хильде. Тебя она выслушает с большей охотой, чем меня и моих братьев.

Берд кивнул отцу. Быть может, это и к лучшему, что именно ему предстояло сказать сестре о предстоящей свадьбе. Жаль только, что здесь не было Кована. Он понимал Хильду лучше всех остальных Сатарнов, даже лучше Беральда. Девушка не будет плакать, Медведь это знал. Хильда была сильной, воинственной и очень умной. Она прекрасно поймёт отца и, быть может, даже отметит, что его решение весьма хитро. Иногда Беральд даже жалел, что Хильда не была его младшим братом — она стала бы князем лучшим, чем Кован и он сам.

Когда молодой Сатарн шёл по холодным коридорам серого поместья, все мысли его были заняты раздумьями. Беральд не мог отделаться от ощущения тревоги. Что же творилось на Востоке? Какую игру задумали Псы? Не зря на Медвежьем плато не доверяли Корсакам, королям Латаэна.

Откуда-то снаружи послышался громкий леденящий душу вой, и Беральд невольно вздрогнул. Остановившись, он подошёл к ближайшему окну и выглянул. На улице разыгралась метель, отчего разглядеть что-то было практически невозможно. Ветер выл, отчаянно бросаясь на верхушки деревьев и пригибая их к самой земле. Лето на Севере не слишком отличалось от зимы, разве что морозы были слабее.