Пешки Сдвига - Вадим Громов

- Не-е... - Покачала головой Лихо. - Тут у меня не соскочишь. Поначалу конечно, начал вилять, сучня. Я не я, все вопросы в администрацию, приём с восьми до шестнадцати, обед с двенадцати до двенадцати тридцати. Мразота. Я на него пару вопросиков с двойным донышком примерила, и спёкся, урод. Даже возле мошонки не пришлось циркуляркой визжать: так раскололи. И, что самое поганое - вряд ли правду сказал бы, так и загнулся бы, не исповедавшись. Ладно хоть, на такие случаи, есть я. А если бы не было? Мелкая душонка: сам загибается, и всё равно юлит, чтобы хоть перед смертью рыло не начистили, за всю их цивилизацию. Спаситель, без страха и упрёка. Паску-уда...

- Так он что, по нашенскому лопочет? - Удивлённо спросил Шатун. - Я как-то сразу и не подумал. А ведь если из другого мира, и на русском изъясняется... Любопытная деталь.

- Ну, изъясняется... - Лихо махнула рукой, не придавая этому никакого значения. - Если я правильно поняла, он ещё не меньше дюжины языков знает. На всякий случай. Сверхразвитая цивилизация, в очко им - два кольца, два конца: и посередине - жменю гвоздиков побольше. Наплевать, на каком наречии он трындел: главное - что мы его поняли в полной великолепии...

- И что теперь?

- А что теперь? - Книжник посмотрел на запертую дверь бывшего Дома Культуры. - Теперь две версии развития событий. Первая: ждать, когда всё благополучно крякнется, и даже панихиду по нам отпеть будет некому. Вторая: попытаться что-либо сделать. Время и возможность у нас есть.

- Сколько времени? - Деловито спросил Алмаз. - Надеюсь, достаточно?

- Достаточно. Около месяца.

- А что делать, куда идти? Или достаточно плюнуть в Замурино в самую большую лужу, и сказать "айн-цвай-драй-дрись, с миром мир - разъединись!". Или что-то другое?

- Другое, Алмазик, другое... - Лихо махнула рукой, призывая друзей идти за собой. - И переться нам придётся далековато. Если быть точным, то - аж в стольный град республики Бурятия. Улан-Удэ называется. Сопки, пушнина, кедровый орех, и место, где в нашем случае - сходятся все дороги. Нет, поближе бы где-нибудь место встречи прилепить... Ничего для униженных, и угнетённых.

- Да уж... - У Шатуна, на миг - глаза приобрели форму планеты Земля. - Это же - трендюхать, и трендюхать. Ни хрена, ни - в Замурино за свежими сплетнями наведаться.

- Осознали, мальчики?... - Печально усмехнулась блондинка. - На восемьдесят дней - вокруг света это не похоже: но - впечатляет, признаюсь всеми фибрами своей огрубевшей души. Ладно, пойдёмте, бахнем по полстакана, расслабления нервов для. Успеем ещё подискутировать на остросоциальную тему. А то, чувствую, сорвусь нахрен, снова...

- А может, не стоит? - Книжник обеспокоенно посмотрел на устремившихся за Лихо товарищей. - Нам сейчас нужны трезвые головы, и полная собран...

- Стоит, всепомнящий ты наш. - Перебила его блондинка. - Андреич всё равно до завтра будет себе мозг насиловать, без нас обойдётся. Завтра с утречка и узнаем вердикт ответственного лица, по поводу дальнейшего распорядка действий. Я же не призываю залиться выше глаз, и похерить всё светлое будущее, замаячившее на горизонте. Так, в пропорцию накатим...

Единственный кабак Суровцев, до Сдвига насчитывающих двадцать три тысячи населения, а после оного уменьшившихся до четырёх с половиной, назывался незамысловато. "У памятника". Памятник тоже наличествовал, среднехудожественно выполненный барельеф, посвящённый какому-то памятному событию в жизни Суровцев. Надпись, вследствие каких-то уже напрочь забытых перипетий, почти полностью стёрлась, и остались лишь фигуры почему-то пучеглазых персонажей, одетых в шмотки исключительно казённого вида. По поводу пучеглазости, начитанный Книжник однажды проехался остротой, смысл которой заключался в том, что это у них развилось от слишком долгого и пристального вглядывания вдаль, в ожидании лучшей жизни. Других гипотез по смысловой нагрузке памятника никто не выдвигал, и высказывание постепенно прижилось. Правда, трансформировавшись в несколько более короткое название "Глазам своим не верю". Наверно потому, что лучшая жизнь - так и не наступила.

Памятник стоял задом к кабаку, и поэтому иногда пучеглазость изображённых на нём личностей, приписывали к качеству подаваемых в "У памятника", спиртных напитков. Что тоже не было столь уж жуткой неправдой, но первый вариант, всё же преобладал в умах населения Суровцев.

Друзья заказали по двести граммов сногсшибательной самогонки, изготовление которой курировал сам глава Суровцев, не доверяя столь ответственное дело никому другому. Книжник, которому бесплатно досталась одинаковая со всеми доза, устроился рядом с Лихо, что было невиданным событием, учитывая то, что обычно пытающегося примазаться к коллективному застолью очкарика посылали читать свои опусы бульварного розлива, и не портить себе жизнь вредными привычками.

Выпили. Повторили. У непривычного к спиртному Книжника, окружающая действительность окрасилась в преимущественно розовые цвета, уже после вторых пятидесяти грамм. После ликвидации всей своей порции, он был готов скомкать параллельный мир как промокашку, и призвать к ответу за злодейства, учинённые в отношении его друзей, и вообще...

- Потух... - Резюмировал Алмаз, глядя на рухнувшего носом в колени Лихо, Книжника. - Кто домой потащит? Шатун? Монетку будет подкидывать, или так согласишься?

- Ладно, оттранспортирую... - согласно пробасил Шатун. - Мне эти полцентнера - не холодно, не жарко...

- Вот и договорились... Лихо, ты куда? Спать, или другие планы имеются?

- К Митричу хочу наведаться. - Лихо аккуратно убрала со своих колен вихрастую голову Книжника. - До Всплеска ещё вроде бы рановато. Хотя... кто его знает? Судя по последним виражам нашего существования - лишняя предосторожность не помешает.

- Серия недавно вроде была, всё как по писанному? - Шатун удивлённо посмотрел на блондинку. - Теперь с месяц можно ходить, не дёргаясь. Но... дело хозяйское. Сходи, лучше перебздеть, чем недобдить.

- Золотые слова...

- Ладненько! - Алмаз махом опрокинул в горло остатки самогона, занюхал рукавом камуфляжной куртки. - Разбегаемся. Надеюсь, ночь пройдёт без "свистопляски" под моим окном. Да и под вашими тоже...

Шатун водрузил что-то бессвязно забормотавшего от перемены позы, пребывающего в параллельно-алкогольном мире Книжника себе на плечо, и пошёл к выходу. Алмаз с Лихо пошли за ним.

На улице уже потемнело, темнота была зеленоватого оттенка, что тоже было в пределах разумного и безопасного. Но на душе у всех троих, не было, ни малейших признаков радости. Спиртное сняло некоторую часть напряжения, но далеко не всю.

- Ну, разбежались. - Лихо кивнула друзьям, и пошла в нужную ей сторону. - До завтра, мальчики.