Если босс – дикарь. Правила выживания - Ирина Чарова

бесцеремонно склоняется к моим ногам и в машине в ту же секунду начинает грохотать отборный, трехэтажный мат.

– Да ёп вашу!

Босс стаскивает с меня промокшие кроссовки, такие же мокрые носки с оленями, и со злостью бросает их назад.

А я морщусь, чувствуя, как пару ледяных капель прилетает по лицу.

Затем, он снова склоняется к мои ногам и обжигает их своей горячей ладонью, принимаясь ощупывать лодыжки и пальцы.

– Ноги, блядь, ледяные! Ира!!! – рычит снизу.

Хочу в ответ возмущенно подрыгать конечностями, но почти их не чувствую.

– Не орите на меня… – только и могу беспомощно возразить я.

– Не орите….Не орите на неё! Ты посмотри… – с бешеным возмущением громыхает он, явно не понимая, как я вообще посмела до такого додуматься – Не орите! – повторяет обалдело.

И снова трехэтажный мат.

Не переставая крыть им всё на свете, кроме, правда, конкретно меня, босс быстро стаскивает с себя легкую куртку, хмуро её разглядывает и тоже психованно запускает назад.

Бешеный…

Потом он снимает с себя джемпер и снова склоняется к моим ногам.

– Что вы делаете?

Но мне, конечно, не отвечают.

Точнее, мне хочется думать, что весь этот непрекращающийся поток лихо закрученного мата – это не мне.

Это он так.

Во фразеологизмах упражняется.

Босс хватается своими горячими ладонями за мои окаменевшие лодыжки и сам продевает их в огромные рукава свитера.

Хорошенько укутывает ноги и ставит их прямо к месту, откуда восхитительно дует теплый поток воздуха.

А потом выравнивается и, простреливая меня взглядом, начинает трогать мое сидение.

Следом за этим, по-деловому ныряет под пуховик и начинает щупать попу.

Нахал!

Дернувшись в сторону, смотрю на него взглядом, полным возмущения.

– Да как вы…

– Стрелецкая, ты сейчас лучше молчи… – рычит он, угрожающе поднимая палец – Задницу свою небось, проморозила насквозь….Бедную! А ну не косись! Руки сюда давай. Быстро!

Руки я, конечно, упрямо не даю.

Но босса такие мелочи не останавливают.

Он сам хватает мои ледяные ладони, и начинает бешено натирать их своими, громадными и горячими.

И без остановки что-то бухтит, точно как старый дед.

А я сижу, как заледеневшая королева, подбородок по детской привычке по-боевому выпятила, и гордо смотрю вперед.

На своего бессовестного босса смотреть теперь упрямо не желаю.

Вот зачем, спрашивается, было так орать?

Можно же было по-человечески поддержать, успокоить бедного человека, по воле случая попавшего в беду.

Но нет же…

Он орет, как медведь подстреленный!

Сквозь возмущение, внезапно чувствую, что босс перестает бешено тереть мои ладони.

Вместо этого он начинает мягко их поглаживать, а потом аккуратно, тихонько так пальцем проводит по коже.

Вверх-вниз…

Искоса бросаю на него злой взгляд.

Но тут же немного теряюсь, когда вижу, что этот наглец косится на меня с еще более злобным выражением лица.

И пальцем при этом снова мя-я-ягко, тихонько так по ладошке проводит.

– Ты надулась что ли, Стрелецкая?– спрашивает с явной претензией.

Но я молчу.

Пусть сам теперь догадывается, хам.

– Эй, отмороженная… – пододвигается вплотную и теснит меня к окну своим громадным плечищем. – Ты че, правда на меня надулась?

Но я все так же упорно молчу. Только носом в ответ грозно шмыгаю.

Матершиник и деспот…

Угнетатель и сатрап!

– Обиделась, значит…Ирин Сергевна, с этим надо что-то делать. Так не пойдет.

Пойдет-пойдет.

Я уже как раз отогрелась, настроилась и смекнула, что меня здесь всё равно не бросят.

– А давай-ка мириться… – понижая голос, заговорщицки шепчет этот полуголый медведь.

И придвигается еще ближе…

А я даже сквозь пуховик чувствую, что жаром от него так и пышет.

Прямо как от громадной печки, решительно настроенной устроить пожар…

Глава 12

Даже искоса чувствую на себе этот хищный, плотоядный взгляд.

И, хоть в машине очень жарко, по коже начинают ползти непонятные мурашки.

А босс уже склоняется к моему уху, опаляет его своим горячим дыханием…

– Гони мизинец, Стрелецкая… – шепчет угрожающе.

Я испуганно вздрагиваю, и только потом до меня доходит смысл его слов.

Мизинец? Серьезно?!

Отрицательно качаю головой, глядя все так же строго перед собой.

Как статуя.

Босс тяжело вздыхает, хватается за мой подбородок и разворачивает лицом к себе.

– Стрелецкая, ну хоть мириться насильно не заставляй! – просит душевно – Я всю Поляну объездил, в отеле тебя обыскались. Ты хоть знаешь, какой я стресс поймал? Ночь уже на дворе! Телефон у тебя выключен. Плутаешь хрен знает где!

– Я вообще-то заблудилась! – возмущенно выпаливаю, нарушая гордое молчание.

– Так а зачем вообще на улицу шуровала? Я ровно через тридцать минут уже в офисе был. Со мной ехать не хотела?

– Ну не хотела…

– Ну а что не сказала?

– А был смысл?

– Вот в следующий раз и проверишь. Разговаривать же надо, Ирина Сергеевна. Вдвоем конфликты решать, к компромиссу приходить, а не от первых проблем в отношениях бегать. Уяснила?

Да ёпрст!

В жизни не матерились.

До бунта против мамы я всегда была правильной девочкой.

Но сейчас я прямо морально готова к своему первому в жизни, отборному, русскому мату…

Потому что других слов у меня уже просто нет!

– Мизинец гони – продолжают требовать у меня. – Я тут с тобой не шутку шучу. А то, смотри, Ирочка, мизинец не дашь, я на непристойности перейду.

Скрепя зубами, сгибаю мизинец крючком .

И босс тут же цепляется за него своим огромным пальцем.

Тянет к своей груди, крепко сжимает…

А другой рукой снова цепляет мой подбородок и упрямо разворачивает к себе.

Глядя на меня исподлобья, начинает со всей серьёзностью декламировать детскую мирилку.

– Мирись-мирись, и больше не дерись…. – по-бандитски сипит он.– А если будешь драться, я буду…Целоваться…

– Что?!

– Что слышала. А теперь – обнимемся и закрепим договор – деловито отвечает босс.

И, не успеваю я пискнуть, как меня притягивают к себе, впечатывая в голую грудь.

От шока я на мгновение замираю.

Щекой чувствую горячую, твердую грудь и сердце, которое тарабанит, как сумасшедшее.

Медленно вдыхаю, пытаясь успокоиться.

А затем – выдыхаю, понимая, что легче будет просто придушить своего, чтоб его, босса…

– Э. Ты мне там не сопи , борзёнок мелкий… Романтика же…

Ну да.

Романтика.

Метель за окном, безлюдный лес и любвеобильный медведь, который прижимает меня к своей груди.

А еще я, которая с этим фактом глубоко не согласная.

И, пока этот медведь, сжимая меня лапой, счастливо смотрит в даль, я – изо всех сил начинаю вырываться.

Упираюсь руками в его горячую грудь, тарабаню по ней, бью!

Но