Клинок командора - Михаил Леккор

забыл о вчерашних обидах и стал собираться. Стоявший посреди комнаты Димка выглядел, как легавая на следу крупного зверя. Честно говоря, легавых, кроме полицейских, он не видел, но упоминание о них (о собаках, а не о полицейских) в книгах, как в прямом значении, так и в переносном встречал часто. Оно очень подходило Димке. Горящие глаза, сам где-то далеко впереди у логова зверя. Не хватает только капающей изо рта слюны. Володе очень захотелось узнать, а лучше увидеть, что же такое заинтересовало побывавшего в милиции товарища, которого там продержали почти три часа.

— Не пойду, — упрямо сказа Миша. Ему было хорошо и уютно. Выходить на пропитанную дождем улицу, прямо в слякотную грязь совсем не хотелось. И любопытствовать не хотелось. Господин генерал все равно расколется и без унижающих честь и достоинство российского гражданина вопросов.

— Пойдешь, пойдешь, — безжалостно ответил Дима, — я все равно не отстану. Даю обратный отсчет — две минуты. Время пошло.

Сомневаться в способности Димы заставить пойти с ним Миша не сомневался. В конце концов, этот бугай, настаивая на своем, мог просто вынести его на вахту. Видя полезшего в шкаф за курткой Володю, Мишка вздохнул и стал медленно подниматься с кровати, всем своим видом показывая, какую большую жертву он приносит.

Дима притворился настолько увлеченным сбором, что совершенно не замечающим ужимок соседа. Володя страдальцу тоже не посочувствовал. Недолгое блуждание по институту с железной палкой в ожидании нападения невидимых врагов сделало его холодным к плачам и воплям этого бездельника. Мишка еще благодарить будет.

Он почувствовал неожиданный прилив восторга. Неужели действительно удастся вырваться из столь привычного и безопасного, но совершенно предсказуемого мира, в котором ему уготована роль учителя истории с нищенской зарплатой в какой-нибудь глухой деревне. Он иногда почитывал фантастику и всегда завидовал героям, внезапно попадавшим из действительности XX века в необозримое будущее. У них, правда, все по-другому, они остались в своем городе, о путешествии в будущее по-прежнему говорят только чокнутые и фантасты. Зато даже здесь в каждое мгновение легко не просто сложить голову, а быть размазанным по стенке. И все-таки это другая жизнь. И им очень надо оружие, которое способно убивать врага. И, может быть, Света… Тьфу ты, напасть какая.

При упоминании о своей бывшей подруги он не застонал мучительно, как это бывало с ним до сегодняшнего дня, а обозлено выругался.

— Скоро ты соберешься? — рассержено повернулся он к Мише.

— Ты то чего злишься? — удивился тот, — бешенные какие-то все стали.

— Ладно, давай шустрее, а то все топоры перетаскают, — миролюбиво сказал Володя. С какой стати он, в самом деле, набросился на приятеля. Так и шизиком недолго стать.

— Соберешься тут с вами, — продолжал ворчать Миша, довольно быстро, однако, одевшись, — пошли? — спросил он, натянув куртку.

— Пошли! — решительно сказал Дима, засовывая в карман куртки газовый пугач.

— Зачем он тебе? — полюбопытствовал Володя, — от него же никакого толку нет.

— На безрыбье и рак рыба, — туманно ответил командир, поведя их к видимой лишь ему цели.

Глава 5

Дима шел спешным шагом, явно зная, куда ведет приятелей. Но, как будто специально, дорога, избранная им, не была усыпана лепестками роз. Скорее она представляла скопище луж, соединенных между собой широкими протоками. Володя почувствовал, как в левом ботинке, неравнодушном к воде по причине изношенности, ноге становится не столь уютно, как хотелось бы. Не хватало только заработать простуду.

Он представил себя партизаном Великой Отечественной войны, идущим в болотах Белоруссии на важное задание. Не впечатлило. Детство какое-то. Пусть сосунки играют в войнушки. А ему холодно и слякотно.

Володе не удалось довести свое неудовольствие до ушей начальника. Мишка, которому надоело прыгать по лужам, успел возмутиться первым.

— Димка, тиран ты эдакий! — возопил он, надеясь привлечь внимание новоявленного Ивана Сусанина, — у меня ноги сейчас промокнут.

— Обойдешься, — голосом, не терпящим возражения, ответил их старший. Он даже не повернулся к нему, занятый тяжкими думами.

Миша смолк, не решаясь оспаривать столь решительный тон. Он лишь толкнул локтем Володю, мол, посмотри, каков молодец.

А Дима специально не разговаривал с ними. Он знал: стоит завести болтовню, все сведется к жалобам на погоду и дорогу и «может, ну его к черту, Дим, поищем в другом месте. Я знаю знакомого школьного завхоза». Его друзья не зря доучились до третьего курса истфака. Замкнуть логическую цепь разговора в нужном для них направлении они давно научились и проделывали данную процедуру с большим изяществом. А ему нужно довести их до точки «Х», где находились заветные топоры.

И так вчера потрачено больше двух часов на болтовню с гражданами в погонах. Он и не знал, насколько полицейские начальники бывают говорливы. Сходить на вахту после обеда его толкнуло предчувствие. Едва он успел спуститься и перекинуться с вахтершей парой слов о ненастной погоде, как около общежития резко затормозил газик. Из него выскочил здоровенный полицейский товарищ с сержантскими нашивками на маскировочной куртке. Он резво протиснулся в окошечко вахты.

— Мне нужен старший дружины Дмитрий Соловьев.

Диме полицейский не понравился. Наверняка козел. Пользуется властью, чтобы водки добыть, да бабу зажать. Ишь как выкаблучивается.

— Я Соловьев, — нехотя он поднялся.

— Замечательно, — расплылся полицейский улыбкой крокодила, намерившегося половчее схватить добычу, — поехали. Ты срочно нужен начальнику горотдела.

— Ладно. Переоденусь — выйду, — попытался тормознуть настырного сержанта Дима. Куда там!

— Дан приказ — доставить немедленно, — подчеркнул полицейский, не повышая голоса. Впрочем, с его габаритами кричать не было необходимости. Дима понял, что подняться в комнату ему даже с его-то мышцами явно не дадут. Вон бугай какой. Хорошо, что он, как чувствовал, надел ботинки. И шарф набросил теплый.

Вахтерша по доброте душевной попыталась выступить на стороне студента.

— Ему тут только на второй этаж курточку накинуть.

Сержант посмотрел на нее как удав на кролика. Сходство было настолько явным, что вахтерша сжалась в комок, бормоча в прострации о дождливой погоде и почему-то теплых носках.

Дима не успел прийти в себя, как они подъехали к зданию полиции. Если бы Соловьев знал, что его ожидает, он костьми бы лег у входа, но не вошел и не поднялся в требуемую комнату. Во-первых, нет, во-вторых, было холодно, и где-то через полчаса он откровенно начал мерзнуть. И, во-первых, его вытянули на скучнейшее собрание, называвшееся инструктажем представителей добровольных дружин охраны общественного порядка.

Он не знал, что накануне, когда высший состав городской полиции и прочих силовых служб изображал из себя лекторов, из областного центра глава ОблУВД лично передал начальнику ГОВД распоряжение приступить