Улика - Сью Графтон

Я вошла к себе в квартиру, переоделась в джинсы, при этом мое тело издало вздох облегчения. Я вытащила из сарая машинку для стрижки газонов и обработала весь дворик. Затем я стала на четвереньки и обрезала все засохшие цветы на клумбах. Это было очень скучно. Я убрала машинку для стрижки травы обратно в сарайчик, пошла к себе и напечатала свои записи на мишинке. Так как расследование проводилось в моих же собственных интересах, я решила делать все как полагается. Это тоже было очень скучно.

Так как забегаловка Рози была закрыта, я пообедала дома, сделав себе сэндвич с сыром и маринованными огурцами, что меня неимоверно развлекло.

Так как я закончила книгу Лена Дейтона и больше никакого чтива у меня в доме не оказалось, я включила мой маленький переносной телевизор.

Иногда мне все-таки начинает казаться, что силы у меня подходят к концу.

ГЛАВА 6

Во вторник утром в шесть часов я отправилась в спортивный зал. Так как у меня больше не было офиса для работы, я вполне могла бы сделать это и попозже, но мне нравилось ходить туда именно в это время. Там тихо и очень мало народу, поэтому не нужно ждать, пока освободятся тренажеры. Грузы как правило с вечера лежат на полках. Зеркала чистые, и в зале не воняет словно вчерашними потными носками. Тренажер для поднятия тяжестей представляет собой забавный феномен — машина, признанная имитировать тяжелейший ручной труд, от которого нас освободила техническая революция. Поднятие тяжестей сродни медитации: чередование исключительной концентрации и расслабления. Хорошее время для того, чтобы пораскинуть мозгами, больше заняться особенно нечем.

Для начала я размяла плечевой пояс. Я подогнала под себя один из тренажеров и начала делать на нем отжимания с двумя дисками по бокам, три раза по десять отжиманий. Мужики везде себе вешают от десяти до двадцати дисков, но я и так обливаюсь потом, и вообще я не собираюсь готовиться к местному конкурсу культуристок.

Я обдумывала детали своего запутанного дельца… Чистая работа, все зависело от множества событий, которые должны были произойти в нужной последовательности, как все и получилось. Маку, скорее всего, позвонила Ава Доэри, но ее-то кто надоумил? Кто-то выкрал папку с делом «Вуд и Варен», а раз это легко объяснимо, ведь можно позаимствовать ключи от офиса из моей сумочки, кто в «Вуд и Варен» мог изготовить поддельный пожарный рапорт? Это, видимо, было проделано человеком, который хорошо знаком с порядком ведения подобных дел в «Калифорния Фиделити». Расследования требований страховки обычно следуют по установленной процедуре. Чужак просто не мог бы быть уверенным, что документы будут обрабатываться в необходимой ему последовательности. С этим вполне смогла бы справиться Дарси. Или Энди, или даже Мак. Но зачем им это?

Я занялась бицепсами и трицепсами. Так как я бегаю по утрам шесть раз в неделю, то в гимнастическом зале основной интерес для меня представляют три П — плечи, пояс и попа — чем я и занимаюсь три раза в неделю по сорок пять минут. На этот раз я закончила без четверти восемь и отправилась домой принять душ. Снова я вышла из дому уже одетая в джинсы, водолазку и сапоги. Дарси должна быть в офисе в девять часов, но я обнаружила, что три дня из пяти она завтракает, выпивая чашечку кофе с датским пирожным в кафетерии напротив. Как правило, она также использует это время, чтобы поболтать, просмотреть газеты и накрасить ногти.

Когда я добралась туда около восьми, она еще не появлялась. Я купила газету и устроилась за дальним столиком, где я ее видела обычно. Клаудина подошла ко мне, и я заказала завтрак. В двенадцать минут девятого Дарси в шерстяном полупальто появилась в дверях. Она остановилась, увидев меня, изменила курс и скользнула за свободный столик посередине кафе. Я взяла свою чашку и подсела к ней за столик. Мне очень понравилось кислое выражение, появившееся у нее на лице, когда она поняла, что я собираюсь сделать.

— Не возражаешь, если я присяду? — спросила я.

— Вообще-то мне хотелось бы побыть одной,— сказала она, избегая моего взгляда.

Появилась Клаудина с дымящейся тарелкой омлета с ветчиной, которую она поставила передо мной. Клауди-не за пятьдесят, у нее низкий рокочущий голос и икры все испещрены узелками вен.

— Доброе утро, Дарси. Что будешь сегодня? У нас кончилось печенье с сыром, но я отложила вишневые, думаю, вдруг ты заинтересуешься.

— Отлично. И апельсиновый сок.

Клаудина записала заказ на листок бумаги и засунула его в карман передника.

— Подожди секундочку, я принесу твой кофе.— Она удалилась прежде, чем Дарси успела выразить ей свой протест. Я заметила, что она окинула кафетерий быстрым взглядом в поисках свободного места. Народ быстро прибывал, и похоже было, что она в ловушке.

За едой я разглядывала ее с бесцеремонным, как я надеялась, видом. Она сняла свое пальто, не вставая, словно ей так уж трудно было подняться. Дарси принадлежит к тому типу женщин, который роскошные модные журналы обычно переделывает до неузнаваемости, как бы бросая вызов их «домашним» экспертам. У нее совсем детские вьющиеся волосы, неподдающиеся никаким стрижкам, высокий выдающийся лоб, бледно-голубые глаза. Кожа у нее молочно-белая и полупрозрачная, сосуды видны сквозь нее, словно вылинявшие метки после прачечной. Я слышала, что ее друг разносит почту и одновременно приторговывает наркотиками. Интересно, он разносит и письма и эту свою фигню, в одной сумке? Я ясно видела, что теперь у нее из-за меня весь день испорчен, и это благотворно повлияло на мой аппетит.

— Я полагаю, ты осведомлена о том, в какую беду я попала?

— Сложно было бы об этом не знать,— ответила она. Я распечатала пакетик с виноградным джемом и намазала им треугольничек белого тоста.

— Тебе не приходит в голову, кто бы мог меня подставить?

Вернулась Клаудина с чашкой, блюдцем и кофейником. Дарси благоразумно решила воздержаться от комментариев, пока наполняли ее чашку, и я расправилась со своей. Когда Клаудина удалилась, выражение лица у Дарси стало строгим и чопорным, словно стрелка барометра ее настроения перескочила с «горестный» на «угрюмый». Вообще-то нельзя сказать, чтобы перемена была неприятной. Она вообще предпочитает пастельные тона, воображая, видно, что они льстят ей гораздо тоньше, нежели яркие, кричащие цвета. На ней был бледно-желтый свитер, такого оттенка, какого, по моим наблюдениям, иногда бывает анализ мочи с неясным диагнозом. Розоватые щечки возвращали ей что-то вроде здорового вида.

Она наклонилась вперед.

— Я ничего тебе не сделала,— сказала она.

— Великолепно. Тогда, может быть, ты мне поможешь?

— Мак особенно просил нас не разговаривать с тобой.

— Каким это образом?

— Ну, понимаешь, он не хочет, чтобы ты получила сведения о том, чего тебе знать не надо.

— Например?

— Я не собираюсь с тобой это обсуждать.

— Пожалуй, мне следует изложить мою версию,— сказала я дружелюбно. Я почти ожидала, что она закроет уши руками и примется петь во все горло, чтобы заглушить мои слова, но я заметила, что ей моя фраза показалась достаточно любопытной, и это меня вдохновило.— Я подозреваю, что за этим стоит Энди. Не знаю, что он с этого имеет, но, вероятно, это материальная заинтересованность. Может быть, кто-нибудь продвигает его дела за это, а может быть, отстегивает ему кругленькую сумму с каких-нибудь барышей. Конечно, мне пришло в голову, что это твоих рук дело, но пока что на это не похоже. Я думаю, что, если бы ты была в этом замешана, ты вела бы себя так, чтобы убедить меня в своей симпатии.

Дарси открыла пакетик с сахаром и отсыпала себе пол чайной ложечки, которые она потом высыпала в свой кофе. Я продолжала таким тоном, будто она была моей приятельницей и я некоторым образом рассчитывала на ее помощь.

— «Калифорния Фиделити» нанимает и других внештатных сыщиков, так что, насколько я понимаю, попасться мог любой из нас. Это все мой злой рок, что именно я попала в эту передрягу. Не хочу сказать, что Энди не получит определенного удовлетворения от того, что я попалась. Он никогда меня не любил, и особенно ему не нравилось, что Мак предоставил мне место под офис. Энди хотел сломать стену и использовать помещение для своих нужд. В любом случае, должна признать, настоящей мишенью является Ланс Вуд, хотя я и не знаю пока что, почему. Я собираюсь тщательно изучить все стороны дела и попытаться определить, где пересекаются дорожки. Похоже, это будет занятно. Никогда еще не работала на самое себя и предвкушаю неизведанное удовольствие. Единственная неприятность — обилие бумажной работы.

Я следила за ее реакцией. Бледные глаза были устремлены на меня, и было заметно, что думающий механизм включен.