Улика - Сью Графтон

ГЛАВА 1

Был понедельник двадцать седьмое декабря, и я сидела у себя в офисе, пытаясь дать точное определение своему настроению. Оно было отвратительным, и его в равной степени составляли раздражение и чувство неловкости. Раздражение было вызвано только что полученным мною банковским уведомлением, одним из этих клочков бумаги с цифрами, забранными в окошечко, со следами желтой копировальной бумаги. Сперва я решила было, что превысила кредит, но оказалось, что документ, датированный двадцать четвертым декабря, извещает меня о вкладе в размере пяти тысяч долларов, сделанном на мой текущий счет.

— Это еще, черт возьми, что такое? — сказала я.

Номер счета был правильным, но вклад явно мне не предназначался. Из собственного опыта я знала, что банки — наименее надежные организации из всех, что есть на свете, и сознание того, что мне придется прерваться и исправлять чью-то ошибку, было невыносимо. Я отпихнула уведомление в сторону и попыталась снова сконцентрироваться. Мне предстояло написать предварительное заключение касательно одного случая со страховкой, с которым меня попросили разобраться, а Дарси, секретарь «Калифорния Фиделити», только что позвонила мне и сообщила, что Мак хочет видеть папку с делом у себя на столе сейчас же. Я приготовилась отпустить колкость в ее адрес, но промолчала, демонстрируя, как мне казалось, сдержанность, достойную восхищения.

Я снова повернулась к своей портативной машинке и вставила в нее соответствующий бланк для записи о страховке на случай потери собственности. Мои проворные пальчики уже были готовы начать печатать, но я бросила взгляд на свои записи. Вот где я застряла. Чего-то недоставало, и я не могла понять чего. Я снова взглянула на уведомление.

Почти предвкушая комическое разрешение ситуации, я позвонила в банк, надеясь, что, отвлекшись на некоторое время, смогу потом с новыми силами сосредоточиться на том, что беспокоило меня в случае с «Вуд и Варен», местной компанией, производящей кислородные печи для промышленного использования. Девятнадцатого декабря у них случился пожар, в результате которого сгорел склад.

— Миссис Брунсуик, справочная. Чем я могу вам помочь?

— Надеюсь, что сможете,— сказала я.— Я только что получила уведомление, в котором говорится, что в прошлую пятницу я внесла на свой счет пять тысяч долларов, а я этого не делала. Нельзя ли как-нибудь выяснить недоразумение?

— Будьте добры, ваше имя и номер счета.

— Кинзи Миллхоун,— сказала я и медленно, отчетливо продиктовала номер своего счета.

Женщина оставила меня на некоторое время, вызывая нужные ей сведения из памяти компьютера. Я же прослушала песенку «Добрый король Вецеслас» в банковском исполнении. Честно говоря, я никогда не могла понять, в чем там дело. Что это, например, за «праздник Стивена».

Миссис Брунсуик снова подключилась ко мне с легким щелчком.

— Мисс Миллхоун, я не совсем поняла, в чем все-таки проблема, но дело в том, что на этот счет действительно был сделан вклад. Очевидно, вкладчик воспользовался для этой цели ночным автоматом. Обработаны же эти данные были в субботу или в воскресенье.

— Вы все еще используете эти автоматы? — спросила я с удивлением.

— Да, в центральной части города,— ответила она.

— Вы знаете, здесь какая-то ошибка. Я никогда в глаза не видела такой машины. Что мы будем делать?

— Я могу поискать копию бланка, на котором был оформлен вклад,— сказала она с заметной долей скепсиса в голосе.

— Будьте так добры. Потому что я вообще ничего не помещала на свой счет в пятницу, и уж тем более такую сумму. Может быть, кто-нибудь переставил цифры местами, заполняя бланк, или что-нибудь в этом роде, но уж во всяком случае деньги не мои.

Она записала номер телефона и сказала, что перезвонит. Я поняла, что мне предстоят бесчисленные переговоры с банком, прежде чем ошибка будет исправлена. Может быть, кто-нибудь так шутит, выписывая чеки на пять кусков незнакомым людям.

Я снова вернулась к своей работе. Право, мне хотелось бы пребывать в более просветленном состоянии духа. Мои мысли перескакивали с одного на другое. Вообще-то, папка с делом о выплате страховки «Вуд и Варен» попала ко мне вечером двадцать третьего, во вторник. Однако у меня было запланировано в четыре часа пропустить на прощание стаканчик с моим домохозяином Генри Питтом, а потом проводить его в аэропорт и посадить на самолет. Он возвращался в Мичиган провести праздники со своими родственниками. Некоторые из них находились на рубеже девятого десятилетия, тем не менее продолжая высказывать все признаки бодрости и жизнелюбия. Генри исполнится восемьдесят два, совсем мальчишка. Он был в восторге от предстоящего путешествия.

После обеда я была все еще в офисе, мои бумажные дела застопорились, и мне нужно было как-то убить время. Я вышла на балкон на втором этаже и устремила взгляд направо, туда, где десятью кварталами ниже начиналась Стейт-Стрит и линия побережья Тихого океана делала Г-образный изгиб. Мы в Санта-Терезе, штат Калифорния, девяносто две мили к северу от Лос-Анджелеса. Зима здесь редкая вещь. Много солнца, умеренные температуры, трепещущий при нежном ветерке ярко-красный бугенвилль и пальмы, машущие ветвями чайкам, описывающим круги в вышине.

Единственный признак наступающего через два дня Рождества — гирлянды блестящей мишуры, развешенные на центральных улицах. В магазинах, впрочем, полно народу, и трио из Армии Спасения от души наяривает на рожках «украсим нашу залу». Я решила: чтобы испытывать в последующие два дня чувство радости, мне надлежит выработать соответствующую стратегию.

Каждый из тех, кто знает меня, может рассказать вам, как дорожу я своим положением свободной женщины. Я была разведена два раза, детей у меня нет, так же, как и близких родственников. По профессии я частный детектив. Как правило то, что я делаю, доставляет мне удовольствие. Иногда мне приходится работать дополнительное время, если случай того требует, бывает, что я разъезжаю по стране, а иногда я целыми днями не вылезаю из своей маленькой квартирки и читаю, читаю. Когда подходят праздники, мне, однако, приходится проявлять некоторую изобретательность, чтобы отсутствие кого-нибудь, в чей адрес я испытывала бы нежные чувства, не вызывало во мне состояние неконтролируемой депрессии. День Благодарения был как подарок судьбы. Я провела его с Генри и его друзьями. Они что-то готовили на кухне, потягивали шампанское, хохотали и рассказывали истории о днях минувших. Они заставили меня пожалеть, что мне не столько лет, сколько им, а всего лишь тридцать два.

Теперь вот Генри уезжает из города, и даже Рози, которой принадлежит мраморная таверна по соседству, где я частенько обедаю, закрывается до второго января и при этом не желает сообщить ни единой душе, как она собирается распорядиться собой в это время. Рози шестьдесят шесть лет, она венгерка, маленькая и толстозадая, часто грубит, так что нельзя сказать, что мне будет недоставать человека, которому можно открыть душу. Просто, когда она закрыла свою забегаловку, это стало для меня еще одним неприятным напоминанием, что я одна в этом мире, существую сама по себе, и хорошо бы мне придумать, как о себе позаботиться.

Короче говоря, я посмотрела на часы и решила, что вполне могу направиться в сторону дома. Я включила автоответчик, взяла свою куртку и сумочку и уже собиралась уходить, когда в дверном проеме появилась голова Дарси Паскоу, секретарши из страховой компании, которая располагается по соседству. Одно время я работала на «Калифорния Фиделити», проводила расследования по случаям возгорания и неправомочных требований страховки по смерти застрахованного. Теперь наше сотрудничество носит более неофициальный характер. Я почти всегда под рукой, расследую для них кое-какие случаи, когда это требуется, а взамен они предоставляют мне служебное помещение в центре города, которое иначе я не могла бы себе позволить.

— Ух, как здорово, что я тебя поймала,— сказала Дарси.— Мак просил тебе это передать.

Она вручила мне папку, которую я машинально пролистала. По чистому бланку, вложенному внутрь, я поняла, что мне предстоит проинспектировать место пожара, первый случай в этом месяце.

— Мак? — спросила я. Мак — вице-президент «Калифорния Фиделити». Не могу себе вообразить, чтобы он занимался рутинной бумажной работой.

— Ну вообще-то Мак отдал это Энди, но Энди попросил меня передать папку тебе.

Сверху на папку был наклеен ксерокс документа, датированного тремя днями раньше, на котором стояла пометка СРОЧНО. Дарси перехватила мой взгляд и слегка покраснела.

— Она потерялась под грудой бумаг у меня на столе, а то я отдала бы тебе ее раньше,— сказала она. Дарси уже подбирается к своему тридцатилетию и похоже, что из нее уже начинает сыпаться песок. Я подошла к своему столу и положила папку поверх остальных, с которыми я работала. Таким образом, я увижу ее в первую очередь, когда вернусь в офис утром. Дарси, разгадав мой маневр, застряла в дверях.