Японская война 1905. Книга 9 - Антон Дмитриевич Емельянов

— Вроде номера в «Мэдисоне»?

Старик хрипло расхохотался, а Казуэ задумалась… Для выполнения задания она рассчитывала просто позадавать вопросы. Один тут, другой там — несколько кругов, и у нее была бы вся нужная информация. Но раз ей попался человек, который был готов поработать за идею, все становилось только проще.

— Как вы смотрите на небольшую экскурсию по городу? — предложила девушка. — Вы мне покажете пару мест вроде тех, где любят собираться солдаты…

— Для вашей работы солдаты — это хорошие клиенты, — закивал дед.

— Еще я бы хотела посмотреть дороги и посты на них.

— Тоже разумно. Чтобы путангу не задержали и не пришлось тратить с трудом заработанные деньги, стоит быть предусмотрительной.

— И еще — местную радиовышку.

— А вот это интересно, — глаза старого филиппинца блеснули интеллектом. — Простой путанге ни к чему офицеры-связисты. Не ее это полета птицы. А вот для дамы постарше, например, хранительницы юкаку, зайти к ним было бы уже по статусу… Кстати, я, кажется, видел фотографии одной молодой дамы из рода Такамори, так похожей на вас. Одна из глав Сацумы, Новой Конфедерации и помощница самого Черного Генерала.

— Черного? — голос Казуэ дрогнул. Того, что ее вот так между делом узнают, она точно не ожидала. Может, и прав был Макаров, запрещая публичным персонам работу на передовой?

— Новое прозвище. Намекают на его темное происхождение и помощь неграм. Что интересно, сами негры, после того как люди Босса ввели это слово в обиход, стали хуже относиться к русским. Постоянно обсуждают, что те только используют их, разбрасываются обещаниями, но ничего не дают.

— Работа Босса?

— Нет, я же сказал, что это очень интересно, но они сами это придумали, сами обиделись и сами встали на сторону тех, кто использует и помыкает ими все эти годы не на словах, а на деле. Может, это какая-то болезнь?

— Может, — Казуэ тряхнула головой, а потом спросила в лоб. — Ваши последние слова. Про Черного Генерала и его окружение — вы будете с кем-нибудь ими делиться?

— Намекаете, что за правую руку Макарова можно получить не просто номер, а целый люкс?

— Правую руку? Если бы, — Казуэ даже на мгновение забыла, где находится.

— Кажется, я понимаю, почему принцессы могут переодеться в нищенок и пойти в народ. Не только чтобы послушать, что о них говорят, как Генрих V в пьесах Шекспира, но и просто чтобы сбежать от глупых мыслей. Молодость — ей свойственно дурить. Впрочем, вы и сами недавно видели одного молодого человека.

— Не стоит сравнивать меня с разносчиком газет, — Казуэ перешла на шипение.

— А что, разница такая большая? Он верит важным дядям, потому что привык верить. Вы верите своей паранойе, потому что тоже привыкли искать врагов и проблемы.

— Я не ищу!

— А вы сами сюда пошли или вас отправил…. он? Готов поставить зуб, что сами. И учтите, у меня их всего три осталось, это очень серьезная ставка.

Казуэ чуть не зарычала. Но в словах старика, слишком догадливого и начитанного для простого бедняка, был смысл. Она считала себя виноватой, но сам Макаров ни разу ни в чем ее не обвинил. Более того, он подходил и хвалил девушку за то, что они смогли удержать город. И что самое странное — за то, что она не побоялась выстрелить в Элис. Да, это была ошибка, но, как он сказал, готовность ее совершить очень дорого стоит.

Но она тогда просто не смогла в это поверить. Даже ему. А тут — какой-то незнакомый старик, но почему-то его слова достигали ее сердца.

— Вы несносны, и… Кажется, вы пользуетесь тем, что мы, в Азии, привыкли слушать старших.

— Заметили? — филиппинец заулыбался.

— Вы почти прямо об этом сказали, но… Кто вы такой? Вы слишком необычны для простого рабочего. И для него же у вас слишком много свободного времени.

— Раньше я был… Неважно, был большим человеком на Филиппинах. Потом пришли янки. Те, кто легли под них, остались на своих местах, а я был вынужден бежать. Сначала хоть куда, потом туда, где побольше своих людей, которые, как вы правильно заметили, умеют уважать старость… и ум!

— Значит, вы не просто старик. И встретились мы не просто так. Ловко вы тем пацаном меня зацепили.

Оскорбление с отсылкой к ее вынужденной работе в Маньчжурии — это действительно было тонко.

— Наша община много чего возит, много чего слышит… Когда Новая Конфедерация приходит в город, то для таких, как мы, обычно не остается места, так что мы уже думали уходить на север, но потом мой человек заметил вас на въезде в Мемфис. И, знаете, если Казуэ Такамори лично идет впереди армии генерала Макарова, то… Это дает возможности и веру.

— Возможность договориться — это я поняла. А вера?

— Мы верим, что вас бы здесь не было, если бы город собирались топить в крови.

Почему-то речь старика снова зацепила Казуэ. В хорошем смысле слова. Ее видели не случайной попутчицей — для всех умных людей вокруг она была рукой генерала. Несмотря ни на что. Обида на себя, обида на Элис, которая съедала японку все эти дни, начала таять словно утренний туман. И вместе с тем пришло понимание, что как раз опыт американки здесь и сейчас подойдет для решения ситуации лучше всего.

— Вы знаете, что сказала Элис Рузвельт в Джексоне, когда ее спросили, как правильно встретить армию Новой Конфедерации?

— И как? — впервые с начала разговора не она, а старик задавал вопросы. По-настоящему, не играя.

— Она заявила им: скажите честно, чего вы хотите, дайте честную цену, и генерал вам не откажет. Так чего вы хотите, старый филиппинский генерал?

Как старик оценил поклон девушки, так и она в процессе разговора смогла оценить его выправку.

— Мы хотим торговать.

— Внутри Конфедерации это никому не запрещено.

— Но генерал не дает поставить хорошую цену, как мы привыкли, — старик покачал головой. — А вот если кто-то бы взял на себя серую торговлю между вашими территориями и Вашингтоном, то там же таких ограничений не будет?

— В нашу сторону придется ужиматься.

— Пусть так.

— Тогда будем считать, что в целом мы договорились, а детали обсудите уже с теми, кто всем этим занимается, — Казуэ пожала плечами. — А теперь… Вы же поняли, что нужно мне?

— Карта города, тут отмечены расположения всех войск, артиллерии и маршрутов движения, что использовались в последние дни, — старик вытащил из-за пазухи скрученный лист бумаги.

— И еще, — Казуэ быстро его просмотрела и