Когда зацветет папоротник - Светлана Алешина

— Подождите секунду! — закричала я. — У нас один человек опоздал немного. Вон он бежит.

— Быстрей, отец! Быстрей! — подбодрил матрос, только что убравший трап, Кряжимского, в нерешительности остановившегося перед узкой полоской между причалом и бортом «Ракеты», где внизу поблескивала серебром волжская вода. — Давай прыгай! Не дрейфь! Не задерживай судно.

Наконец, Кряжимский перебрался на борт «Ракеты», которая буквально через минуту взревела мотором и пошла вверх по течению, набирая скорость и поднимаясь на широкие подводные лопасти. Встречный ветерок разогнал жару.

— Ну, вот, — сказала я. — Через час с небольшим мы будем в Дольске. Из-за вас, Сергей Иванович, наш коллектив чуть было не уменьшился на тридцать три процента. Что там у вас случилось? Транспорт подвел?

— Ты же знаешь, Оля, что я не доверяю общественному транспорту и всегда выхожу из дома так, чтобы можно было добраться пешком, — проворчал Сергей Иванович. — Произошло нечто странное, чему я не нахожу объяснения. Я не смог вовремя выйти из своей квартиры!

— Как это? — не поняла я. — Замок, что ли, в спешке сломали?

— Я же тебе объяснил, что хотел выйти из дома без всякой спешки, — раздраженно сказал Сергей Иванович. — Я был готов уже двадцать минут седьмого, хотя от моего дома до речного вокзала идти максимум двадцать минут — не торопясь, спокойным шагом. Я, между прочим, рассчитывал оказаться здесь раньше вас обоих.

— Так что же случилось? — спросила я.

— Я же говорю тебе, дверь не открылась! — воскликнул Кряжимский.

— Как это не открылась? Вы, Сергей Иванович, как школьник, выдумываете какую-то ерунду в свое оправдание.

— Ах, ерунду! — возмутился Кряжимский. — А знаете, что я обнаружил, когда провозился у двери минут десять? Что меня кто-то специально закрыл в квартире, видно, хотел помешать мне успеть на «Ракету».

— У вас больное воображение, — заметила я. — Мне это показалось еще тогда, когда вы расписывали историю про Разина и его персидскую добычу…

— Дверь у меня двойная, — продолжал Кряжимский, не обращая внимания на мою иронию. — Внешняя открывается наружу, а внутренняя, естественно, внутрь. Внешняя дверь надежная, металлическая, специально такую поставил, когда ты меня к себе работать пригласила, криминальными расследованиями опасно заниматься, можно и нежданного визита, знаете ли, дождаться. Так вот, собрался я выходить, внутреннюю дверь открыл, а внешняя — не открывается! Вернее, замок открылся, все нормально, но распахнуть мне ее удалось лишь совсем чуть-чуть и дальше — все, словно заклинило. Я в тот момент именно так и подумал — «словно заклинило». И, представьте себе, вскоре и в самом деле обнаружил небольшой, но мощный клинышек, вбитый между полом и нижним краем двери. Будь у меня время, я бы, конечно, сумел справиться с этой чьей-то мелкой пакостью. Или — с диверсией, мне этот вариант кажется более вероятным. Я думаю, кто-то очень не хотел, чтобы я отправился вместе с вами.

— Вы, как всегда, преувеличиваете, — сказала я. — Это могла быть просто дурацкая шутка, озорство мальчишек, которые живут в вашем доме.

— Вашими бы устами… — вздохнул Кряжимский. — Но эта история внушила мне серьезные опасения за нашу безопасность.

И Кряжимский стал оглядываться, внимательно всматриваясь в наших соседей-пассажиров.

— Подождите, Сергей Иванович! — воскликнула я. — А как же вам удалось выбраться из квартиры? Вы же, насколько я помню, не на первом этаже живете?

— На третьем, — ответил он. — Спустился по балкону на второй, хорошо сосед дома оказался. Поймал такси — и сюда! Еле успел…

— Ну, раз успели, — сказала я, — давайте не будем забивать голову малопонятными историями. Это могли и в самом деле сделать ваши юные соседи по дому. Из особой любви к вам…

Больше мы к этой теме не возвращались, а принялись рассматривать берега Волги, быстро уходящие назад за корму «Ракеты». Мы шли по водохранилищу, берега которого постепенно начали сближаться друг с другом и сошлись в конце концов так тесно, что Волга стала напоминать какой-нибудь Хопер во время половодья. Ромка смотрел на все широко раскрытыми глазами и удивленно моргал. Такой узкой он еще Волгу не видел.

— Сейчас будем проходить тот самый остров, — тронул меня за руку Сергей Иванович, не выпускавший из рук крупномасштабную карту участка Волги, по которому мы сейчас шли. — Остров Высокий, как обозначено на карте. Смотрите внимательно, нам уже завтра утром обязательно нужно будет на нем побывать.

Издали остров выглядел темно-зеленым пятном, застрявшем посредине Волги, которая в этом месте разделялась на два рукава и обтекала остров с обеих сторон. Когда мы подошли ближе, над зелеными верхушками сосен, занимавших почти всю территорию острова, показалась выщербленная скала серо-желтого цвета.

В лучах вечернего солнца она выглядела мутно-грязной. Берега были очень неудобными для швартовки на лодке, это я сразу же отметила.

Ракета очень быстро прошла мимо острова, оставив его со стороны левого борта, лишив нас возможности рассмотреть подробности из-за бьющего в глаза солнца, которое уже склонялось к горизонту.

Когда остров уже остался за кормой, Ромка вдруг воскликнул:

— Там дым!

— Где? — встрепенулся Кряжимский.

Но рассмотреть ничего толком было невозможно, солнце слепило глаза, и никакого дыма над островом мы не увидели.

— Я точно видел дым! — уверенно заявил Ромка. — Не на верхушке, а ближе к берегу, как раз напротив того места, где лодка у берега стояла.

— Ты видел там лодку? — встревоженно воскликнул Кряжимский. — На этом острове?

— Да, — сказал Ромка, — в ней еще человек сидел с удочкой.

— Ну так это рыбаки, — пожала я плечами. — Обычное дело, один ловит, другой уху готовит. Стоит ли из-за них волноваться?

— Если это рыбаки, то не стоит, — сказал Кряжимский. — Если только это — рыбаки!

— А кто же еще? — спросила я.

— Мало ли, — буркнул Кряжимский и замолчал.

Мы уже подъезжали к Дольску.

Пока мы пришвартовались у дольской пристани, пока поднимались на высокий берег от воды, пока осматривались среди старинных зданий прошлого века, окруживших пристань, возле которой, видно, и начинался когда-то город Дольск, пока разыскивали среди них гостиницу, начало уже смеркаться.

В гостинице оказались свободными только люксовые номера, и мы, чтобы не тратить попусту деньги, решили взять на троих один двухместный, в котором было две спальни и гостиная, где стоял диван, стол и пара кресел. Мы с Кряжимским заняли спальни, а Ромку, как самого молодого, устроили на диване.

Я проснулась без всякого будильника в пять утра и поразилась, насколько бодро я себя чувствую и как мне не терпится отправиться на остров.

Кладоискательская лихорадка заразила уже и меня.

Прежде всего мы устроили небольшой совет и решили, что в целях конспирации не стоит нанимать лодку, а лучше взять ее напрокат, в аренду на несколько дней, если же это не удастся, придется лодку купить.

Придя на пристань, мы обнаружили рядом с ней небольшой базарчик, где уже вовсю шла торговля рыбой, и не только свежей, но и в любом виде. Тут же продавались рыболовные снасти, приманки, насадки, прикормки — все, что угодно, если это хоть как-то могло заинтересовать человека, занимающегося рыбной ловлей.

Меня тут же посетила мысль, которую можно было бы назвать гениальной, если бы она не пришла одновременно в головы и Сергею Ивановичу с Ромкой. Мы только посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, решили изображать из себя компанию, которая собирается отправиться на рыбалку. Отличный повод приобрести на несколько дней лодку. Придется, правда, купить и рыболовные снасти, но это расход небольшой, чего не сделаешь ради конспирации.

От покупки надувной лодки, предложенной Кряжимским, я отказалась. Мало ли где придется нам на ней приставать к этому острову, я что-то удобных мест для высадки не заметила, когда мы проплывали мимо, а наткнуться с самого начала на корягу или на острый камень и лишиться средства передвижения мне очень не хотелось.

Я выбрала надежную, широкую казанку с мощным мотором, хотя это и обошлось мне в круглую сумму. Меня несколько озадачила уверенность, с которой владелец лодки, совершенно лысый молодой парень лет двадцати пяти, вручал ее мне вместе с мотором.

Он нисколько не опасался, что я его обману и скроюсь на его лодке в неизвестном направлении. Когда я прямо его об этом спросила, он усмехнулся и сказал, глядя на меня свысока:

— Сразу видно — не волжский ты человек. Куда ты денешься на моей посудине? Ее же каждая густерка здесь знает. Ты не успеешь до любого из Иргизов добраться, хоть до Малого, хоть до Большого, как я уже знать буду, что от Дольска в сторону подалась. Пашку Круглого оба берега знают, от Хвалынска до Красного Яра.