Гендальев - Николай Секерин

ты сейчас со мной будешь на встрече и твоя задача молчать, а лишь сказать судье: «здравствуйте, Вениамин Рустамович» и, когда будем уходить: «до свидания Вениамин Рустамович». Сказать надо именно так, чтобы он запомнил твой голос. Это на всякий случай нужно, для чего, потом сам поймёшь, сейчас только слушай. Всё остальное время ты просто сидишь рядом со мной и молчишь. Всё понятно?

– Да, всё понятно, – подтвердил Виктор.

– Хорошо, пока это всё.

И давая понять, что начинать молчать нужно прямо сейчас, Полуоткатов прибавил громкость на проигрывателе.

Салон наполнил гаденький голосок: хоп мусорок, не шей мне срок, машинки зингера иголочка сломалась…

Они миновали большой перекрёсток и пост ГАИ.

Всех понятых, по-олу блатных, да и тебя б… мусор, я в гробу видала, – продолжал свою дивную историю голос из колонок.

Гендальев думал о предстоящем визите. Странно, ведь областной суд занимал верхнюю ступень судейской иерархии в регионе. А дело Куропаткиных пока ещё рассматривалось только в районном. То есть дело, конечно, наверняка попадёт позже в областной, но это уже будет следующая инстанция и рассмотрение там будет в порядке обжалования, когда проигравшая сторона подаст апелляцию.

Ну да ни его ума это дело, начальству виднее.

Чтоб кандражка долбанула прокурора подлеца, – пропели колонки.

Они выехали на центральную площадь, посредине которой возвышался большой, испачканный птичьим помётом, памятник. Квадратом, напротив друг друга стояли здания областной администрации, полиции, ФСБ и областного суда.

Проехав немного дальше, Полуоткатов остановился на обочине и включил аварийные сигналы. Парковочное место искать было некогда.

– Так ещё раз, Витя, – сказал он. – «Здравствуйте, Вениамин Рустамович», «до свиданья Вениамин Рустамович», всё понял?

– Да, Семён Вадимович!

– Хорошо и вот ещё что. В какой-то момент в кабинет зайдёт помощник судьи, запомни как он выглядит, тебе завтра надо будет с ним встретиться.

Сказав это, Полуоткатов взял с заднего сиденья красивый кожаный портфель и открыл дверь.

– Это оставь, – брезгливо указал он на жалкий портфельчик Гендальева. – Паспорт только возьми для вратаря.

Гендальев послушно вытащил из портфеля паспорт и сунул во внутренний карман куртки. Вратарями Полуоткатов называл судебных приставов, проверяющих на входе документы. Вероятно, за их задачу сторожить «ворота». Подошло бы, наверное, больше привратник, хотя… Привратники стояли на воротах в замок, в твердыню. А здание суда вряд ли подходило под характеристику «твердыня», ведь твёрдого здесь ничего не было, одни лишь раздутые эго маленьких людей, ежедневно компенсирующих дозы полученного от своих властелинов унижения на тех, кто в данный момент от них зависел.

Полуоткатов раскрыл над головой большой чёрный зонт и быстрым шагом направился к зданию. Гендальев семенил рядом.

Зайдя в суд, он, не здороваясь, показал приставу удостоверение. Что это было за удостоверение, Гендальев не знал, но у него такого не было, и он привычным движением раскрыл свой паспорт.

– Он со мной, – заявил Полуоткатов и судебный пристав не стал вчитываться в документ.

– Проходите, – сказал «вратарь».

Здесь всё было гораздо богаче, нежели в убогом арбитражном суде. На полу стоптанные, но всё ещё красные, ковровые дорожки, никаких неприятных запахов, хорошо работала вентиляция. Кабинеты судей отгораживали массивные деревянные двери. (Может всё-таки замок?)

– За мной, – скомандовал Полуоткатов.

Они поднялись по величественной мраморной лестнице на третий этаж и миновали ещё один коридор.

Остановившись у двустворчатой двери, начальник посмотрел на часы, и уверенно постучался.

– Войдите, – раздался приглушённый голос.

Многозначительно посмотрев на Гендальева, Полуоткатов открыл дверь, и они вошли.

Это был просторный кабинет с огромным окном, флагом и гербом на стене. Перед окном стоял громадный дубовый стол, за которым сидел толстый лысый человек.

– Приветствую, – сказал Полуоткатов и направился прямо к столу.

– Здравствуйте, Вениамин Рустамович, – сказал Гендальев, чувствуя, как ноги становятся ватными.

Его снова обуял этот дикий, иррациональный страх. Наверное, так же древние люди когда-то боялись саблезубых тигров, притаившихся в темноте.

Лицо Вениамина Рустамовича напоминало каменное изваяние. Этот человек явно страдал ожирением, что, похоже, его совсем не волновало.

Величественно кивнув головой, он произнёс трубным голосом.

– Присаживайтесь. Слушаю вас.

Полуоткатов ни на секунду не расставаясь со своей развязной манерой, взял один из массивных стульев, стоящих у стены и сел перед судьёй. Гендальев не нашёл в себе силы повторить такую наглость и уселся на краешек другого стула, там где он стоял.

– Вениамин Рустамович, моя фамилия Полуоткатов, я представляю интересы мясокомбината. У нас в районном суде сейчас рассматривается дело по иску Куропаткиных. Дело резонансное, и мы бы хотели посоветоваться по некоторым стратегическим вопросам.

Вениамин Рустамович слушал не перебивая. Сложив кончики пальцев домиком, он внимательно смотрел на очередного клоуна, пришедшего узнать цифру.

Семён Вадимович продолжал бубнить, как заправский аферист.

– Мы подготовили доказательства в должной мере, но в силу нормативно правовой базы, закон о защите прав потребителей скорей на стороне покупателя. В данной ситуации, однако, прецедент подобного рода крайне нежелателен для среднего бизнеса и может сулить…

Вениамин Рустамович посмотрел на Гендальева: «Что ты забыл здесь, пацан? На хрен оно тебе надо?» – казалось, спрашивал его взгляд.

Наконец Полуоткатов закончил монолог и вопросительно посмотрел на хозяина кабинета. Убедившись, что клоун завершил выступление, Вениамин Рустамович откашлялся и неторопливо начал:

– Мы понимаем ситуацию, по вашему вопросу со мной связывались. Безусловно, дело серьёзное, но поскольку доказательная база в порядке, думаю, районный суд примет справедливое решение. В противном случае в порядке апелляции мы уже здесь разберёмся в должной мере.

«Ну, давай, задавай уже свой главный вопрос, и проваливайте отсюда, к чертям», – добавил про себя Вениамин Рустамович.

Полуоткатов задал главный вопрос:

– Вениамин Рустамович, вы человек с колоссальной практикой, может, вы подскажите нам, какие ещё доказательства мы могли бы представить суду, для укрепления своих позиций?

«Вот уж точно, клоун», – подумал хозяин кабинета, а вслух сказал:

– Было как-то одно дело лет десять назад, поищите в архиве. Номер не помню, минутку, – он поднял трубку стоявшего на столе телефона и нажал две кнопки. – Сейчас помощник придёт, уточним.

Полуоткатов призывно взглянул на Гендальева. Да, надо запомнить того, кто сейчас войдёт, он помнит.

Через пару мгновений дверь открылась, и на пороге возник молодой человек.

– Алексей, подними архив, дело об отравлении консервами было лет десять назад. Фамилия истца Козленко, или Осленко, точно не помню.

Алексей кивнул и вышел, а Вениамин Рустамович тем временем что-то небрежно записал в блокноте, затем вырвал листок и передал Полуоткатову.

– Что ж, благодарим за внимание, – произнёс тот, вставая и забирая листок.

– Да не за что, – лениво ответил хозяин кабинета. – Обращайтесь.

– До свиданья, Вениамин Рустамович, – сказал Гендальев, как учили.

– Всего доброго, – попрощался