Кошки. Письма на заметку - Шон Ашер

наподобие прялки; возбуждая ее ногой, я сообщаю движение нужному количеству зажимов, открываемых и закрываемых моей волей, что обхватывают подбородки котов. Стоит любому из них отклониться от партитуры, как я, подобно святому Дунстану, ущемляю его нос[8], понуждая таким образом к подобающему молчанию.

В-шестых, о необходимой подготовке котов для органа. В этом вопросе, как и во многих других, мои предшественники проявили непростительное безразличие; как бы то ни представлялось на взгляд неискушенный или же нетребовательный, усердие в таковом обладает важностью. Что касается питания, я нахожу, что наилучшими являются молоко, кашица, а также должным образом зажаренные рыба и мыши; но это для сопрано и теноров, что же до басов, то определенных успехов я добилась, кормя их говяжьей печенью, свиными потрохами и обрезками менее деликатного свойства. В отношении же упражнений физических умеренное мышкование в сочетании с участием в играх детей, особенно же с тасканием и валянием, от оных проистекающими, мню достаточным.

Господин Колльер в своем трактате о музыке утверждает, что несомненно может быть измыслен инструмент, издающий звуки столь ужасные, что вместо того, чтобы служить человечеству источником вдохновения, наполнит сердце каждого слушателя ужасом, будь он хоть самого храброго расположения. Вышеописанный инструмент вполне соответствует этому требованию; будучи настроенным должным образом, кошачий орган несравненно возвышен, но при желании может быть использован для извлечения воплей, нимало не уступающих крикам демонов, населяющих преисподнюю. Сколь же чудесно сие изобретение, в котором ужас и восторг, утонченность и польза наилучшим образом сочетаются! Которое гармонией своей способно даже святую Цецилию[9] в небесных сферах заставить остановиться, заслушавшись, но вместе с тем, измененное должным образом, обратит в бегство даже и дьявола in propria persona![10]

Засим остаюсь,

с совершеннейшим к вам почтением,

Полуночная М.

15

5000 кошек и котят кучей

Фредерика Ло Олмстеда, родившегося в Коннектикуте в 1822 году, часто называют отцом американской ландшафтной архитектуры – титул даже с точки зрения обывателя вполне заслуженный, учитывая, что Олмстед участвовал в устройстве самых знаменитых городских парков США, в том числе нью-йоркского Центрального парка. Среди его других работ магистральные бульвары, природные заказники, университетские кампусы и многочисленные правительственные здания. Впрочем, в 1875 году его четырехлетнему сыну Генри все эти достижения ни о чем не говорили; оказавшись вместе с матерью далеко от дома, он скучал по своей собаке Квизу, и попросил отца выслать пса ему. Тот ответил следующим изобретательным образом.

Фредерик Ло Олмстед – сыну

13 мая 1875 г.

13 мая 1875 г.

Милый Генри,

к нам во двор повадились кошки, и Квиз их постоянно прогоняет. Если я пошлю Квиза тебе, чтобы он охранял твой ревень от коров, он не сможет больше гонять кошек. Если каждый день к нам в сад приходят шесть кошек, а прогнать их некому, то через неделю их будет 42, через месяц – 180, а в ноябре, когда ты вернешься, – 1260. Далее, если к тому времени в нашем саду будут жить 1260 кошек, то половина из них заведет котят, и если у каждой будет по 6 котят, то во дворе их станет больше 5000. Чтобы развесить белье, Розанне придется согнать их с лужайки, а тогда они все соберутся в том углу, который ближе всего к дому. В этом случае они устроят кучу высотой до самых окон. 5000 кошек и котят кучей, особенно если некоторые будут черными, заслонят окна моего кабинета, и в нем станет так темно, что я не смогу больше там ничем заниматься. Кроме того, тем, что окажутся внизу, особенно котятам, будет ужасно неудобно, что на них сверху лежит такой вес, и они наверняка будут все время громко жаловаться, так что я не смогу спать. Если я не смогу спать, то я не смогу работать, если я не буду работать, то у меня не будет денег, а если у меня не будет денег, то я не смогу послать их вам в Плимут, чтобы купить билет обратно в Фолл-Ривер, и сам не смогу приехать в Плимут, и получится, что мы больше никогда не увидимся. Так что извини, но я никак не могу обойтись без Квиза, поэтому тебе придется отгонять коров самостоятельно, иначе никакого ревеня ты не вырастишь.

‘5000 КОШЕК И КОТЯТ КУЧЕЙ, ОСОБЕННО ЕСЛИ НЕКОТОРЫЕ БУДУТ ЧЕРНЫМИ, ЗАСЛОНЯТ ОКНА МОЕГО КАБИНЕТА, И В НЕМ СТАНЕТ ТАК ТЕМНО, ЧТО Я НЕ СМОГУ БОЛЬШЕ ТАМ НИЧЕМ ЗАНИМАТЬСЯ ’.

Любящий тебя отец

16

Зумби

Роберт Саути, друг Кольриджа и Вордсворта, в течение тридцати лет занимал должность поэта-лауреата Англии. Среди его произведений также блестящие биографии Нельсона, Кромвеля и других, многочисленные критические и политические статьи, переводы, эссе и письма; в 1837 году он даже опубликовал первый известный литературный вариант сказки о девочке и трех медведях в первоначально анонимном сборнике своих произведений. Задолго до этого, в ноябре 1820 года, кот по имени Отелло, принятый в семью Саути, умер, оставив дом в трауре и сделав его несравненно более привлекательным для банды местных крыс. Несколькими месяцами позже Саути написал своему другу Гросвенору Бедфорду и рассказал о преемнике Отелло, по имени Зумби.

Роберт Саути – Гросвенору Бедфорду

3 апреля 1821 г.

3 апреля 1821 г.

Дорогой Г.,

Я должным образом уведомил Вас в конце прошлого года о смерти Отелло. Все время с этого печального события дом стоял лишенным кошачьего присутствия, пока, наконец, в субботу 24 марта миссис Калверт, зная, сколь уязвлены мы нашествием крыс, не предложила мне, по ее описанию, прекрасного взрослого черного кота, к тому же нетронутого. Его расположение она рекомендовала по всем статьям, за одним лишь исключением, что он был необычайно умелым истребителем голубей; а поскольку они держат голубятню, это обстоятельство и принудило их приговорить его к изгнанию, а если нет – то и к смерти. Тронутый обстоятельствами (учитывая также и цвет, и нетронутость), я согласился предоставить ему убежище, и тем же вечером он был в мешке доставлен к нам.

Вы, Гросвенор, будучи ценителем прекрасного, осведомлены о природе кошек более, чем любой так называемый профессионал, и знаете, таким образом, как трудно примирить кота с новым местом обитания. В тот момент, как мы раскрыли мешок, дверь кухни, ведущая в коридор, тоже оказалась раскрытой, и кот немедленно исчез; если и не со скоростью молнии, то, во всяком случае, с достаточной, чтобы побудить наблюдателя к подобному сравнению. Что он сможет вернуться к своей голубятне, мы не допускали. Хотя даже расстояние, втрое превосходящее то, которое он преодолел в мешке, не было бы ему препятствием, но не в этом направлении; теперь между ним и его целью лежала река, которую