Принц из страны облаков - Гальфар Кристоф

С тех пор как г-жа Дрейк появилась на их облаке, ее навещал только полковник. Но полковник никогда и никому не рассказывал, о чем они разговаривали.

Шагая по узкой тропе, Миртиль перебирала в уме жуткие слухи о чужестранке, ходившие в городке. Она представляла себе мать Тристама ужасным существом, с которым в поздний час не отважится встретиться даже самый отчаянный храбрец, — говорили, что от одного взгляда этой женщины кровь стынет в жилах.

Где-то на полпути Миртиль остановилась. Навстречу задул ветер; он гнал по серебристому полю волны, трогал ее волосы бесплотными пальцами. «А вдруг это правда? — подумала она. — И мать Тристама в самом деле колдунья?»

«Нет, просто люди болтают невесть что, — успокоила она себя. — Представляй она для меня хоть малейшую опасность, полковник никогда бы ей не позволил здесь остаться».

Она посмотрела на невзрачный домик Дрейков. Ветряк на крыше был такой маленький, что Миртиль подумала: как это им удается одновременно и обогревать, и освещать свое жилище… Несмотря на тревожные мысли об отце, она чувствовала себя на удивление хорошо. Вдали от посторонних взглядов как будто и дышалось легче.

Миртиль подошла к окну, чтобы посмотреть, дома ли Тристам.

Внезапно из поля донесся глухой стон, заставивший ее вздрогнуть. Она замерла, прислушалась. Потом осторожно, готовясь в любую минуту убежать, вошла в рисовые посадки. Луна светила так ярко, что принцесса различила в нескольких шагах от себя темную впадину. Она подошла ближе и увидела лежавшего на земле Тристама: тот дрожал всем телом и, корчась от боли, держался за левую руку.

Миртиль бросилась к нему.

— Тристам! Что ты тут делаешь? Где ты так вымок? И почему ты такой бледный? Что стряслось?

— Я зам-зам-м-мерз. — лязгая зубами, ответил Тристам.

Миртиль помогла ему подняться на ноги.

— Пойдем, — сказала она, — я отведу тебя домой.

Наша Вселенная возникла около 13 миллиардов 700 миллионов лет назад в результате так называемого Большого взрыва. В то время еще не существовало ни Земли, ни Солнца, ни звезд.

Непосредственно после Большого взрыва Вселенная была очень плотной и горячей.

Потом Вселенная расширилась и остыла.

По мере расширения Вселенная делалась все менее яркой и спустя 300 000 лет стала прозрачной. В то время она имела температуру 2700 °C и излучала яркий свет.

Сегодня, в результате охлаждения, продолжающегося уже более 13 миллиардов лет, Вселенная стала очень холодной: ее температура составляет -270 °C.

Свет, излучаемый телом, которое имеет температуру -270 °C, нельзя различить невооруженным глазом, поскольку человеческое зрение не может воспринять такие лучи. Зато это умеют делать телескопы, созданные человеком. С их помощью мы узнали, что тьма между звездами на самом деле не такая черная, как кажется. Она скрывает в себе то, что осталось от первоначального света, который сиял при 2700 °C, спустя 300 000 лет после Большого взрыва, когда Вселенная стала прозрачной. Этот свет мчится с тех незапамятных времен по направлению к нам и заполняет собой все пространство.

Поэтому, когда мы ночью смотрим на черное небо между звездами, то видим, даже если этого и не сознаем, истоки нашей Вселенной.

Глава 11

Дверь открылась, и Миртиль застыла на месте. У нее перехватило дыхание.

Перед ней стояла такая красивая женщина, какой она еще никогда не видела. Черты г-жи Дрейк были поразительно тонкими: ветерок, овевавший ее прекрасное лицо, и тот, казалось, прикасался к нему с особенной нежностью. Темные волосы, словно шелковые нити, изящно падали на плечи; голубые глаза светились добротой.

— Тристам! — обнимая сына, воскликнула она. — Ты же весь мокрый!

— Добрый вечер, мамочка, — ответил, дрожа, Тристам. — Я поранил руку.

Г-жа Дрейк помогла сыну дойти до кровати и принесла ему сухую одежду. Онемевшая принцесса все еще стояла на пороге и не знала, что ей делать.

— Входи, Миртиль, — голос матери Тристама звучал приветливо, ласково.

Девочка вошла, затворила за собой дверь и обвела взглядом домик, состоявший из одной комнаты. Слева, над кроватью, где лежал Тристам, светились в окне дальние огни городка, прямо перед Миртиль стояли стол и два стула, за ними располагалась кухонька с раковиной для мытья посуды. Из второго окна, справа, открывался вид на рисовые поля и на дорогу, которая вела к ветряной станции.

Миртиль посмотрела на г-жу Дрейк: та, опустившись на колени, разглядывала руку сына. Бедность обстановки лишь оттеняла ее красоту. Мать Тристама обладала необычным обаянием, которое действовало на окружающих так сильно, что все время хотелось ей угождать, любоваться ею, делать то, что она скажет, немедленно и беспрекословно повинуясь.

Миртиль вздохнула: отчего в городке рассказывали об этой женщине такие кошмарные небылицы?

Она перевела взгляд на Тристама. Тот был ужасно бледен. На лбу у него выступили капельки пота, глаза были полузакрыты. Только сейчас она заметила на его ладони свежий ожог. От одного этого вида принцессе стало плохо.

— Ничего страшного, — успокоительно сказала г-жа Дрейк, — нужно только не терять времени. Миртиль, вскипяти, пожалуйста, воды.

Миртиль поискала глазами чайник, который почти сразу нашелся на кухонном столике. Она поспешила наполнить его водой и поставила на плиту.

— Там на полке, — продолжала мать Тристама, — стоит баночка с темно- зелеными листьями. Передай ее мне.

Миртиль схватила баночку и принесла ее г-же Дрейк; потом опустилась на колени рядом с нею. Та приложила листочки к ожогу, на который и вправду было страшно смотреть.

«Как же это случилось? Он ведь тогда не дотрагивался до загородки в моем саду…» — задумалась Миртиль.

— У нас на облаке, — сказала г-жа Дрейк, — такой след может оставить только электрическое ограждение.

«Значит, он попытался перелезть в другом месте! — подумала Миртиль. — Добром это не кончится! Хорошо, если до смерти не убьется!»

— Ты думаешь, это не случайность? — спросила, глядя ей в глаза, г-жа Дрейк.

«Она читает мои мысли!» — встревожилась принцесса.

— Случайность, случайность, — пробормотал расслышавший их слова Тристам, — чистая глупость…

Чайник засвистел. Г-жа Дрейк подошла к плите.

— На этой высоте, — объяснила она, наливая кипяток в ступку, — вода кипит при 95 °C. Если бы Миртильвиль построили на более высоком облаке, кипящая вода была бы недостаточно горячей для стерилизации инструментов. Запомни, Миртиль: прежде чем приступать к лечению, инструменты обязательно нужно стерилизовать.

Тристам приоткрыл глаза и посмотрел на Миртиль.

— Она не читает твои мысли — зашептал он, — она их угадывает по выражению лица. На это у мамы особый дар. Ты… ты прости, что я твои цветы помял… — добавил он, и глаза его опять закрылись.

Миртиль стало не по себе. Она решила не задумываться ни о чем серьезном и следить за выражением своего лица.

— Хочешь, научу тебя лечить ожоги? — спросила г-жа Дрейк.

Миртиль кивнула. Мать Тристама направилась к шкафчику, в котором теснились баночки с засушенными растениями и цветами, семенами и стебельками, Она выбрала три баночки, отсыпала из каждой немного содержимого в ступку и принялась толочь пестиком, приготовляя мазь.

По телу Миртиль пробежала дрожь: ей неожиданно вспомнились легенды и сказки, которые в раннем детстве полковник Бриггс рассказывал перед сном.

В те годы он почти каждый вечер говорил с ней о Северных Облаках. «Очень важно знать историю, принцесса, — повторял он. — Внутреннюю суть любой страны можно постигнуть только из ее прошлого, ее культуры. Нужно проникнуться этим духом, иначе вы не научитесь понимать ваш народ и не станете для него справедливой правительницей».