Жизнь за жизнь - Сергей Васильевич Самаров

Сан Саныч хотел было ответить, но в это время дверь открылась. Майор Алексей Валерьевич Соловьев, в свободное от дежурства по управлению время являющийся руководителем финансово-экономического отдела, под руку ввел в кабинет нетвердо стоящего на ногах и вроде бы изрядно пьяного сержанта полиции, совсем еще молодого парня. Соколовский тут же встал и придвинул стул, чтобы Соловьев посадил его.

– Что с ним? – сразу спросил полковник. – Хлебнул лишку?

– Кажется, нет, товарищ полковник. Запаха не чувствуется, – сказал Соловьев, помахал перед своим крупным, аккуратно, со вкусом сломанным носом раскрытой ладонью и шумно потянул воздух. – Просто полный нокаут, очень глубокий. Совершенно ясно, что специалист бил. Точно в сонную артерию. – Майор показал пальцем на горло сержанта, куда был нанесен удар.

Там отчетливо просматривалось синее опухшее пятно.

– Очень аккуратно бил, я бы даже сказал, что жалеючи. Мог бы в другое место ударить, – проговорил майор и опять показал пальцем. – Здесь сонная артерия легче пробивается и попасть в нее проще. Можно даже позволить себе некоторую небольшую неточность. Однако существует угроза перебить кадык, а это почти стопроцентная смерть. Это я вам как мастер спорта по армейскому рукопашному бою говорю. В то место, куда был нанесен этот удар, еще попасть надо. Хотя бы вот так. – Соловьев сжал кулак и оттопырил большой палец, показывая, как можно ударить. – Но в данном случае преступник использовал, скорее всего, явару или куботан. От пальца не было бы такой опухоли. Вы не знаете, что это за штуковины, да? Так я объясню. Явара, она же якивара – разновидность холодного оружия, японский кастет для нанесении тычковых ударов, выполненный из дерева, металла или пластика. Часто используется как парное оружие для обеих рук. Напоминает собой простую палочку, порой бамбуковую. Наносит точечные прицельные удары по акупунктуре человека. Куботан, это явара, выполненная в виде брелока для связки ключей. Может использоваться и как кистень. Удар при этом наносится той самой связкой ключей, что тоже достаточно опасно.

Сан Саныч тяжело вздохнул. Он знал за майором Соловьевым привычку при каждом случае похвастаться. Я, мол, являюсь не только мастером спорта по армейскому рукопашному бою, но даже веду где-то спортивную секцию по этому самому виду единоборств. Этому человеку было совершенно не важно, что он, по сути дела, если говорить гражданским языком, являлся просто главным бухгалтером. Представлялся он везде и всегда как сотрудник следственного управления.

– А сам-то он что, язык проглотил? – недовольно спросил полковник Спиридонов, небрежно кивнув в сторону сержанта.

– Никак нет, товарищ полковник. Просто он до сих пор находится в состоянии грогги, то есть в нокауте. Если с момента нанесения удара уже прошло с четверть часа, то парень придет в себя только минут через пять, никак не раньше. Я это все говорю, исходя из моего опыта бойца-рукопашника. Я с подобными ударами сталкивался уже дважды.

– Тогда для чего ты его мне притащил, такого молчаливого?

– Вы сами приказали это сделать, товарищ полковник.

Старший следователь Соколовский не мог не согласиться со словами майора Соловьева. Он сам слышал, как полковник Спиридонов по телефону приказал ему, дежурящему по управлению, немедленно доставить кого-то к себе в кабинет.

– А я пока объясню, как его нашли, – проговорил майор.

– Объясняй.

– В соседнем с нами здании, как вы знаете, находится районный отдел полиции.

– Нет, не знаю. Я никогда не слышал об этом, – проворчал полковник.

Майор Соловьев не обратил на это никакого внимания и спокойно продолжил:

– Так вот, туда машина с задержанными клиентами возвращалась. Юнцы в торговом центре подрались, вот их и повязали. Старший наряда посмотрел в сторону и увидел ноги. Вернее, как сам сказал, одни подошвы ботинок из кустов торчали. Он подумал, что там пьяный лежит, и машину не остановил. Сначала они отвезли задержанных, оформили, в «обезьянник» закрывали, а одного сразу к дознавателю отвели. Старший наряда про подошвы вспомнил, когда их на другое происшествие отправили. Он приказал машине остановиться, вышел посмотреть. Там сержант лежит, едва-едва дышит. Старший наряда этого парня не знал, побежал к нам, думал, он из наших. Я тоже выскочил. Завели мы его в здание. Он оказался из нашего гаража, помощник механика. Я этому бедолаге пару вопросов все же задать сумел. Дал ему нашатырный спирт понюхать и уши потер. Он сказал, что какой-то дядька, одетый в камуфлированный костюм, из окна выпрыгнул, шагнул к нему и сразу его ударил. Но костюм не обязательно армейский. Такие сейчас работягам в качестве спецовки выдают. Больше сержант уже ничего не помнил. Это и понятно. Он после такого удара жив остался, вот и замечательно, есть причина для радости. Промямлил только, что у яблони стоял велосипед, прислоненный к ней. Старенький такой. Он как раз его рассматривал, когда схлопотал удар.

– Велосипед, говоришь? – с подозрением спросил подполковник Соколовский.

– Да, велосипед, – на полном серьезе подтвердил майор Соловьев свои слова и полюбопытствовал: – Почему это тебя, Сан Саныч, так удивляет?

– Да, почему? – спросил и полковник Спиридонов.

– Дело в том, что второе покушение на Косицина, сегодняшнее, было совершено как раз велосипедистом. С места преступления этот субъект скрылся именно на старом велосипеде. Вот я и думаю, а не один ли это человек? Вряд ли двое работали одновременно похожим методом.

– А что, это вполне допустимая версия, – проговорил полковник Спиридонов. – Только опять же лишь предположение, а доказательств у нас пока никаких нет. Их искать надо.

– Я не в курсе сегодняшних событий, поэтому не могу ни согласиться, ни возразить, – уклончиво сказал майор Соловьев.

Подполковник Соколовский начал было объяснять ему суть вопроса, но поймал взгляд руководителя следственного управления и замолчал на полуслове. Майор Соловьев знал, что полковник Спиридонов не любит, когда коллеги вмешиваются в чужие дела, их не касающиеся, проявил благоразумие и никаких вопросов задавать не стал. Так этот момент и повис в воздухе, остался незавершенным.

Майор Соловьев с сержантом, которого все еще требовалось поддерживать под локоть, покинули кабинет.

Старший следователь уже взялся за дверную ручку и собрался последовать их примеру, но полковник задержал его и сказал:

– Подскажи-ка мне вот что, Сан Саныч. Крупный остров между Индийским и Тихим океанами, известный курорт. Четыре буквы. Заканчивается на «и». – Он взял в руки журнал с кроссвордами, недавно отложенный в сторону.

– Не знаю, – думая о своем, ответил Соколовский, открыл дверь и уже шагнул за порог, но спохватился, напряг интеллект, обернулся и произнес: – Наверное, Бали, товарищ полковник.

Вечером того же дня подполковник Соколовский привычно поставил машину на охраняемую стоянку, расположенную неподалеку от дома. Прямо оттуда