Быстрее молнии. Моя автобиография - Усэйн Болт

«Что со мной будет, если я проиграю?» – думал я во время бессонной ночи.

«Болт, Болт! Молниеносный Болт!»

Никто не вправе винить меня за то легкое помешательство – 15-летнему спортсмену в группе «до 20 лет» предстояло сразиться с атлетами на три-четыре года старше. Но когда я появился на стадионе для отборочного тура, соревнования превзошли все мои ожидания. Какие там наши прежние чемпионаты! На первом же спортивном мероприятии трибуны были переполнены. Шум просто разрывал барабанные перепонки – это болельщики изо всех сил поддерживали своих спортсменов, что только добавляло напряжения.

Несмотря на нервозность, я прошел все отборочные соревнования и полуфиналы и чувствовал себя хорошо. В день финала Кингстон окутывал теплый вечер. Воздух был сухой и жаркий, и я опять ощутил гнетущее чувство. Я вспомнил маму и наш разговор на веранде в Коксите. Может быть, все-таки она была права? И мне не о чем было беспокоиться?

Я переоделся в спортивную форму. Самая быстрая юниорка из Ямайки, девушка по имени Аннеиша Маклафлин, тоже бежала 200 метров в финале, и я решил посмотреть выступления ее и других спортсменов. Я хотел окунуться в эту атмосферу.

Но это была большая ошибка. Когда я вышел на арену, то увидел толпу. Они вопили, размахивали ямайскими флагами и стучали в барабаны. Тут я подумал, что Аннеиша уже должна была начать свой забег, поэтому ускорил шаг, но как только я добрался до начала беговой дорожки, то понял, что там ничего не происходит. Я оказался там единственным атлетом.

«Какого черта?» – подумал я.

А затем я услышал пение, которое катилось по стадиону, переходило с одной трибуны на другую и неслось, подобно волне:

– Болт, Болт! Молниеносный Болт!

Фанаты кричали нараспев мое имя. Оно звенело по всему треку, и весь этот шум обрушивался на меня. И только тогда до меня дошло: я был единственным ямайцем-мужчиной, бегущим 200 метров тем вечером; люди, которые так безумствовали на Национальном стадионе, безумствовали из-за меня.

– Болт, Болт! Молниеносный Болт!

Да уж, я был прилично сбит с толку. По мере того как приближалось время забега на 200 метров, я чувствовал слабость в ногах, у меня бешено колотилось сердце, и даже показалось, что я не могу идти, не говоря уже о том, чтобы бежать. Я присел на беговую дорожку, и все вокруг будто замерло. Другие бегуны выходили на трек, разминались, растягивались – все они выглядели суперспокойными, а я только мог смотреть на фанатов, махающих и кричащих мне с открытых трибун. Кто-то выкрикнул, что Аннеиша пришла второй в женском финале, и это только увеличило давление на меня. Теперь я был единственным ямайским спортсменом, имеющим шанс получить золото на Международных юниорских соревнованиях. Мой мозг просто плавился.

«Какого черта? – подумал я. – Люди просто сошли с ума».

Я был напуган. «Что заставило меня сюда приехать? Я ведь знал, что это плохая идея». За всю свою жизнь я не испытывал такого давления.

«Мне 15 лет, а этим ребятам по 18 и 19. Зачем мне это…»

Все-таки что-то подсказало мне, что надо собраться. Все спортсмены должны были бежать в шиповках, но даже завязывание шнурков оказалось для меня непростым. Я попробовал надеть ботинок, но по какой-то причине нога не лезла туда. Я натягивал и натягивал его в отчаянной попытке продвинуть дальше пальцы ноги, но он не поддавался. Я ослабил язычок, но он по-прежнему не поддавался. Прошло около двух минут этой нелепой борьбы, когда я посмотрел на свои ноги внимательно и сообразил, что пытался надеть левый ботинок на правую ногу. Вот насколько я нервничал.

Стресс делает с людьми удивительные вещи, а я целиком оказался в его власти. Я пытался подняться, постоять, размяться, но из-за нервов был слишком слаб, поэтому снова присел. Все остальные выполняли выпады, упражнения и уже заканчивали свои последние приготовления, а я мечтал только об одном – просто взять и исчезнуть.

Это было так странно. Как только всех позвали к стартовой линии, мне удалось буквально за пару секунд успокоиться, но тут громкоговоритель объявил мое имя, и трибуны просто взорвались. Мне казалось, что от шума сейчас слетит крыша стадиона.

«О боже, – подумал я, – что же это такое?»

«На старт!»

Я занял позицию и почувствовал, что с меня пот льет градом.

Я все еще был подавлен.

«Внимание!»

Сосредоточиться…

Бах!

Я застыл на месте, не в состоянии двинуться, и выглядел глупо. Я замер в стартовой позе, и, казалось, мои ноги приклеились к беговой дорожке. У меня заняло секунду или две отреагировать на выстрел, а все уже летели вперед. Я чудовищно отстал из-за затянувшегося старта, но это длилось недолго.

Из всех моих гонок это было первое обращение к толпе, но, глядя на лица всех этих людей, я думал, что оно будет не последним. Энергия, которая исходила от всех этих ямайцев, была ни с чем не сравнима.

Когда я побежал, все изменилось. Я начал двигаться – и быстро. Я видел, как приближаются другие бегуны, когда гладко вошел в поворот, как Дон Кворри, и достиг максимальной скорости. И после этого я уже не мог объяснить, что произошло в течение последующих нескольких секунд, потому что сам ничего не понял. Мне показалось, что какая-то сила толкала меня по беговой дорожке, как будто ракетные ускорители были приделаны к моим ботинкам. Несмотря на мой странный стиль бега с откинутой головой и высоко поднятыми коленями, я обгонял всех, пока в поле моего зрения не осталось ни одного атлета, только финишная черта. И тут меня озарило: я стал победителем на 200 метрах Международного юниорского чемпионата.

Это было сверхъестественно.

И тут все потеряли голову. Люди в толпе кричали, прыгали и размахивали плакатами. Кто-то вручил мне ямайский флаг. Я обернул его вокруг своих плеч, потому что именно так поступал Майкл Джонсон, когда выигрывал для США золотые медали на Олимпийских играх. А затем я сделал то, что навсегда изменило мое отношение к беговой дорожке. Я подбежал к трибунам и стал приветствовать своих фанатов, как солдат отдает честь своему командиру. Из всех моих гонок это было первое обращение к толпе, но, глядя на лица всех этих людей, я думал, что оно будет не последним. Энергия, которая исходила от всех этих ямайцев, была ни с чем не сравнима.

«И знаете что? – подумал я. – Быть победителем Международных юниорских игр совсем неплохо!»

Пока вокруг меня все ликовало, я вспомнил о том, что происходило на веранде, беседу с мамой, шиповки на разных ногах. На несколько секунд все как будто куда-то провалилось: мое сознание и моя гонка, но ощущение победы никуда не ушло. Как, черт возьми, это случилось? Как же я встретился лицом к лицу с фанатами со всего света и справился с волнением? Это все казалось мне каким-то безумием.

Я стал звездой беговой дорожки. Я нашел в себе силы духа, тогда как другие атлеты на моем месте сдались бы. Я переборол нервное возбуждение и вынес груз надежд целой страны на своих плечах. И я все-таки принял участие в чемпионате. И после этого уже ничего не могло меня взволновать. Я справился с предстартовым мандражом, и никакое давление уже не могло так повлиять на меня. Что может быть напряженнее, чем стартовая линия на Международном юниорском чемпионате в родной стране?

Международный юниорский чемпионат стал моим первым Большим моментом, когда я устоял под тяжестью национальных ожиданий. Во время своего приветственного обращения к фанатам я уже был внутренне преображен. Я стал чемпионом мира, я превратился в Молниеносного Болта для планеты.

Все, что со мной произошло, показало, насколько ощущение уверенности важно для спринтера, особенно на коротких дистанциях, таких как 200 метров, где психологическое превосходство часто играет решающую роль. Я понял, что не могу позволить негативным мыслям главенствовать, потому что интеллектуальное превосходство не менее важно, чем быстрый старт или слова поддержки. Больше не существовало сомнений, потому что состязания заканчивались в мгновение ока. Затягивание старта еще на одну сотую секунды могло бы провалить всю гонку.

Это был мой первый шаг на пути к званию олимпийской легенды. Когда я обходил трек Национального стадиона, то понимал, что стал атлетом, живущим ради этого момента (все суперзвезды живут ради этого момента) – Большого момента. В то время как обычные ребята волновались и трепетали, приехав на Олимпийские игры или международные чемпионаты, суперзвезды Майкл Джонсон и Морис Гринс превосходили всех и физически, и морально, и в интеллектуальном плане. Когда наступал Большой момент, их выступления взрывали все вокруг.

Я считаю, что был проводником энергии такой же силы. Международный юниорский чемпионат стал моим первым Большим моментом, когда я устоял под тяжестью национальных ожиданий. Во время своего приветственного обращения к фанатам я уже был внутренне преображен. Я стал чемпионом мира, я превратился в Молниеносного Болта для планеты. Это был мой самый великий забег. И, наверное, останется таким навсегда.