Последнее правило - Джоди Пиколт

Я ставлю перед сыном тарелку с кексами.

— Ты зубы чистил?

— Чистил, — бормочет Джейкоб.

Я кладу руку на газету, чтобы он не мог читать.

— Правда?

Джейкоб лгал мне всего несколько раз, и каждый раз ложь была совершенно очевидной, но стоило мне удивленно изогнуть бровь, как он сдавался. И те считаные разы, когда он попытался сказать неправду, случались, когда ему велели делать то, чего он делать не хотел (например, принять лекарство или почистить зубы). Или когда он пробует избежать конфликта. В таких случаях Джейкоб говорит то, что, по его мнению, я хочу слышать.

— Да! — внезапно он вскрикивает от радости. — Вот она!

— Что?

Джейкоб наклоняется над столом и читает вслух:

— «В лесу недалеко от шоссе 140 полиция Таунсенда обнаружила тело пятидесятитрехлетнего Уэйда Дикинса. Причиной смерти Дикинса явилось переохлаждение. На месте не было обнаружено никаких следов насильственной смерти». — Он хмыкает, покачивая головой. — И это опубликовали на четырнадцатой странице!

— Да, — соглашаюсь я. — Отвратительно. Кому захочется читать о том, что какой-то человек замерз насмерть? — Внезапно я замолкаю и прекращаю помешивать свой кофе с молоком. — А ты откуда знаешь, что об этом должны написать сегодняшние утренние газеты?

Джейкоб колеблется, понимая, что пойман с поличным.

— Догадался.

Я скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на сына. Даже не глядя мне в глаза, он чувствует мой укоризненный взгляд.

— Ладно! — признается он. — Я вчера услышал об этом по рации.

Я вижу, как он раскачивается на стуле, как заливаются румянцем щеки.

— И?

— Поехал туда.

— Что сделал?

— Вчера вечером. Я взял велосипед…

— Ты поехал на велосипеде в собачий холод до шоссе…

— Ты будешь слушать или нет? — спрашивает Джейкоб, и я прекращаю задавать вопросы. — Полиция обнаружила в лесу тело. Детективы склонялись к версии об изнасиловании и убийстве…

— Боже мой!

— …но улики не подтверждали их предположение. — Он просто сиял. — Я раскрыл это дело раньше полиции.

У меня от удивления отвисла челюсть.

— И полицейские одобрили твое вмешательство?

— Ну… нет. Но им необходима была помощь. Они двигались в совершенно неверном направлении, когда обнаружили раны на теле умершего…

— Джейкоб, нельзя вот так, с бухты-барахты, приезжать на место совершения преступления! Ты же не полицейский!

— Да, я — гражданское лицо, которое лучше разбирается в криминалистике, чем вся местная полиция, — возражает он. — Я даже позволил полиции приписать все заслуги себе.

Я представила, как к нам домой приходит полиция Таунсенда, чтобы попенять мне (в лучшем случае) или (в худшем) арестовать Джейкоба. Разве вмешательство в полицейское расследование не является правонарушением? Представляю последствия этого визита, когда станет известно, что тетушка Эм — мастер давать советы — не знает, где бродит по ночам ее собственный сын.

— Послушай меня, — говорю я. — Ты больше никогда не будешь так поступать. Никогда! А что, если было совершено убийство, Джейкоб? А если бы убийца начал охотиться на тебя?

Я видела, что он размышляет над сказанным.

— Тогда, — отвечает он, буквально восприняв мои слова, — я бы очень быстро убежал.

— Считай это новым неписаным законом: ты не будешь тайком ускользать из дому, не предупредив меня.

— С формальной точки зрения, я не ускользал тайком, — возражает он.

— Джейкоб, помоги мне…

Он кивает:

— Не бегать тайком на места совершения преступлений. Понятно.

Потом он взглянул мне в глаза — это случалось настолько редко, что я затаила дыхание.

— Но, мама, серьезно, жаль, что тебя там не было! Ссадины на теле погибшего…

— Джейкоб, этот человек умер ужасной, мучительной смертью и заслуживает хоть немного уважения.

Произнося эти слова, я уже видела, что он не понимает их смысла. Два года назад на похоронах моего отца Джейкоб спросил, откроют ли гроб, перед тем как опустить его в землю. Я подумала, что он хочет попрощаться с любимым дедушкой, но вместо этого Джейкоб прижал ладонь к холодной, похожей на пергамент щеке моего отца. «Я просто хотел узнать, какие мертвецы на ощупь», — объяснил он.

Я беру газету и складываю ее.

— Сегодня ты письменно принесешь детективу извинения за то, что помешал его работе…

— Я не знаю, как его зовут!

— Найди по Интернету, — советую я. — И считай, что ты под домашним арестом, пока я его не отменю.

— Под домашним арестом? Ты имеешь в виду, что мне нельзя выходить из дому?

— Нельзя, только в школу.

К моему удивлению, Джейкоб лишь пожимает плечами.

— В таком случае ты должна позвонить Джесс.

Черт возьми! Я совершенно забыла о его наставнице по социальной адаптации. Дважды в неделю Джейкоб встречается с Джесс, чтобы практиковаться в социальном взаимодействии. Джесс Огилви, студентка последнего курса Вермонтского университета, планирует посвятить себя обучению детей-аутистов. Она отлично ладит с Джейкобом. Он обожает ее ровно настолько, насколько терпеть не может то, что она заставляет его делать: смотреть кассиру в глаза, завязывать разговоры с незнакомыми людьми в автобусе, просить у стоящего рядом разрешение пройти. Сегодня они собирались побывать в местной пиццерии, чтобы Джейкоб попрактиковался в светских беседах.

Но чтобы эти планы воплотить в жизнь, ему необходимо выйти из дому.

— Еще кекс? — невинно спрашивает он, протягивая мне блюдо.

Я терпеть не могу, когда он понимает, что прав.

Спросите маму ребенка-аутиста, помогают ли ему вакцины, и она тут же ответит: «Разумеется!»

Спросите другую, и она с таким же жаром ответит, что нет.

Без преувеличений, нет единого мнения. И несмотря на то что некоторые родители подают в суд на государство, утверждая, что вакцины стали причиной развития аутизма у их ребенка, я не получала по почте ответ на групповой иск и не рассчитываю на государство.

Приведу лишь факты:

1. В 1998 году Центры контроля и профилактики заболеваний рекомендовали внести изменения в график профилактической вакцинации в Америке, добавив еще три прививки от гепатита Б (включая первую при рождении ребенка) и три от гемофилии Б, — их все необходимо сделать до достижения ребенком шестимесячного возраста.

2. Фармацевтические компании в ответ выпустили упаковки для многократного приема вакцин, причем консервантом выступал тимеросал — бактерицид, на 49 % состоящий из диэтилртути.

3. Хотя последствия отравления ртутью были изучены еще в 1940-х годах, Управление по контролю за качеством продуктов питания и лекарственных средств и Центр поддержки лечебных методик не учли количество ртути, которая попадет в организм новорожденного в результате этих вакцинаций. Фармацевтические компании тоже не забили тревогу, хотя новый график вакцинации означал, что двухмесячный ребенок в среднем во время регулярного медицинского осмотра получал за один раз дозу ртути, в сто раз превосходящую допустимые безопасные для человека значения.

4. Симптоматика аутизма до ужаса схожа с симптоматикой отравления ртутью. Приведу пример: когда ученые изучали пути попадания ртути в мозг приматов, они заметили, что обезьяны стали избегать смотреть в глаза.

5. В период между 1999 и 2002 годом тимеросал потихоньку исключили из большинства вакцин для детей.

Существует и другая точка зрения. Что диэтилртуть — та, что используется в вакцинах, — выводится из организма быстрее, чем метилртуть, которая и является ядом. Несмотря на то что теперь из большинства вакцин диэтилртуть исключили, по-прежнему наблюдается рост числа детей-аутистов. Центр поддержки лечебных методик, Всемирная организация здравоохранения и Институт медицинских проблем провели пять масштабных исследований, и ни одно не обнаружило связь между вакцинацией и аутизмом. С фактами не поспоришь, но приведенный ниже факт заставляет меня поверить, что какая-то связь все-таки прослеживается:

1. Мой сын выглядел, как обычный двухлетний ребенок, пока ему не сделали ряд профилактических прививок, включая прививку от дифтерии, гемофилии и гепатита Б.

Не думаю, что эта связь случайна. В конце концов, из ста детей, которым проводили вакцинацию по тому же графику, девяносто девять не стали аутистами. У каждого человека есть в генах маркеры для развития раковых опухолей, но если ты выкуриваешь две пачки сигарет в день, вероятность развития раковых опухолей выше, чем если не куришь. Дети с определенной генетической предрасположенностью не в состоянии так же легко, как большинство из нас, выводить ртуть, поэтому становятся аутистами.

Я не из тех родителей, который впадают в другую крайность: вообще избегают прививок. Когда родился Тео, ему тоже были сделаны все прививки. По моему мнению, польза от вакцин намного перевешивает риск возникновения осложнений.