Далеко за лесом - Екатерина Каграманова

Коляска подъехала к дому Мейеров. Майя вышла и с интересом огляделась. Это был настоящий особняк, как в кино. Кованые ворота, пожилой усатый привратник и все такое. Если б не история с Роби, как здорово было бы здесь просто погулять, посмотреть на все это. Ярко-зеленый газон казался искусственным, такой он был чистенький и ровный.

От ворот через парк шла аллея к дому, справа от нее возвышался фонтан и огромная статуя всадника. Экипаж проехал по дорожке и остановился у высокого белого крыльца. Привратник показал кучеру, куда ему отъехать, чтобы поставить коляску. Господин Шулль позвонил в дверной колокольчик.

Дверь открыл лакей, самый настоящий лакей в темно-сером костюме. Как это называется – ливрея? Майя думала обо всех этих мелочах, несмотря на волнение, которое становилось все сильнее. Какое-то нехорошее предчувствие, тонкая дрожь внутри…

Их проводили в светлую большую гостиную, и вскоре туда вошли две женщины.

Понять, кто из них кто, было нетрудно. Аманде Мейер на вид чуть больше двадцати. Не красавица, но лицо интересное. Майя знала таких людей. Сначала кажется, что внешность совершенно обычная, но потом начинаешь находить в ней тонкую скрытую красоту. Так и с Амандой. Если бы она поставила себе такую цель, могла бы стать ослепительной. Сейчас ее нежное овальное лицо было бледным, почти серым. Темные глаза опухли и блестели. Волосы собраны в прическу, но растрепаны, как если бы она лежала на кровати.

Вторая женщина была жуткой, иначе не скажешь. Очень худая, даже костлявая, в мешковатом черном платье. Светлые волосы висели нечесаными прядями. Глаза она прятала, будто не понимала, куда смотреть.

Майя в свои шестнадцать видела немало ужастиков, и этот персонаж был точно оттуда.

Господин Шулль сказал коротко и ясно:

– Вот сестра мальчика, она хочет его забрать. Будьте любезны, велите его привести.

Аманда растерялась. Ее губы дрогнули, она посмотрела на вторую женщину. Та, не поднимая глаз, качала головой. Из ее тонких губ вырывался свистящий шепот:

– Нет, нет…

Франк настойчиво повторил:

– Приведите ребенка.

Аманда Мейер, нахмурившись, позвонила прислуге.

Майя не сводила глаз с двери.

– Роби! – Она бросилась к брату, хотела обнять, но он нерешительно отстранился.

Девушка заглянула ему в глаза:

– Ты меня не узнаешь?

Ребенок опустил взгляд и еле заметно покачал головой: нет.

– А где документы? – спросила Аманда Мейер. – Документы, что это ваш брат?

Она смотрела прямо на Майю, и на лице было огромными буквами написано: «Ни за что!» С этим же выражением женщина перевела взгляд на полицмейстера и покачала головой. Затем, не говоря ни слова, подошла к стене и снова дернула за шнурок звонка: «Уведите мальчика в его комнату». Роби вышел, так и не поднимая головы.

Господин Шулль лишь вздохнул. «Да, Аманда Мейер не дура, это точно. Что теперь делать, непонятно. Эти бабы глотки друг другу перегрызут из-за несчастного мальчугана».

«Как это? Это все? Разве так можно?» Майя задохнулась негодованием и бессилием. «Что делать – умолять ее, угрожать?» Женщина в черном вдруг встала и неожиданно быстро подошла к растерянной девушке. Сначала просто пристально смотрела ей в глаза, потом вцепилась в руку своей жесткой ладонью и забормотала. Майя вскрикнула и хотела освободиться, но та, раскачиваясь всем телом, шептала:

– Вот видишь? Видишь? Вот она… Она найдет младенца, найдет младенца…

Майя, словно очнувшись, наконец вырвала руку с воплем:

– Да отстаньте! – Вытерла пальцы о платье и со злостью посмотрела на всех вокруг. – Чокнутые! Где тут руки помыть можно?

Глаза наполнились слезами, эти люди пугали ее. Они ненормальные, все!

Шулль не выдержал:

– Давайте успокоимся, и девушку трогать не нужно. Госпожа Мейер, а где ваш супруг? Я бы с ним с удовольствием побеседовал.

– Он в отъезде, – Аманда отвечала очень вежливо, но холодно.

– Что значит «в отъезде»? – Франк нахмурился. – Я всех просил не выезжать из города.

Аманда явно не собиралась на это отвечать.

Шулль продолжил:

– Давайте-ка прекратим балаган, пусть эта женщина выйдет отсюда. Мы будем говорить без нее, прошу меня простить. – Он сделал некое подобие поклона.

Аманда молча проводила колдунью к выходу. Шулль прошел следом и плотнее закрыл дверь.

– Я хочу помочь, госпожа Мейер. Что происходит? – мягко спросил он.

Аманда вскинула голову. Ее воспаленные глаза заблестели сильнее, она едва сдерживала слезы:

– Да, и правда, что происходит?! У меня всего лишь украли ребенка. И полиция ничего, ни-че-го не делает! А я пытаюсь сделать хоть что-то! Хоть что-то! Пусть это и выглядит дикостью! Да мне все равно! Можете думать, что я жестокая, можете считать, что я рехнулась! Мне плевать, понятно? Раз никто не может мне помочь, я все сделаю сама. Мальчик остается здесь! Точка!

Она перевела взгляд на девушку:

– Не знаю, что мне пытается сказать эта ведьма. Но ты получишь брата, только когда найдется мой сын. Хочешь – помоги мне. Нет – проваливай и жди дома!

Женщина перевела дыхание. Сердце ее готово было выскочить из груди. Майя почувствовала, как ее неожиданно наполнила жалость. Она совсем одна… Где ее придурок муж?

Девушка тихо ответила:

– Я понимаю. Ладно, пусть так. Но Роби должен быть в безопасности. А потом я его заберу.

Сейчас они смотрели друг другу в глаза.

Глава 13

Так… Франк чувствовал, что ему не хватает воздуха. Такие огромные окна, а закупорены, как в мороз! Он расстегнул верхнюю пуговицу мундира и тяжело повертел шеей. Ладно, эти две вроде как не дерутся. Значит, вопрос с потерявшимся мальчишкой пока подождет. Полицмейстер глубоко вдохнул и выдохнул еще глубже. Так ему советовал лекарь.

– Госпожа Мейер, давайте вернемся к нашему делу. Я так и так хотел сегодня к вам приехать. У меня есть вопросы. Хочу еще раз допросить ваших слуг.

Подумал и добавил:

– И гостей.

Аманда неожиданно спокойно ответила:

– Хорошо. Пусть девушка вам помогает. Пожалуйста.

«Вот еще новости!» – подумал Франк.

Девчонка шагнула вперед и громко сказала:

– Майя. Меня зовут Майя. Можно я помогу искать малыша?

«Ну да, эта молчать не станет. Бойкая девица, что и говорить. А что, может, оно и к лучшему». Франк устал от сонных мух, что сидели в участке и думали только о жалованье. Он не мог понять, как так, им не интересна работа?! Он в молодости работал, как собака-ищейка, настолько его увлекало дело. «Эти не такие… Вот девчонка сказала, даже дорогу не перекрыли, как я приказал. Чтоб тебя! Надо распорядиться, да только будет ли толк? Время… Да, так-то девчонка шустрая и на язык острая. Да