Научи меня - Алекса Райли

запястье, но это ненадолго. В мгновение ока оказываюсь у него на руках, и мое предательское тело начинает реагировать на его близость.

— Где ты была? Не говори «на работе», потому что кое-кто проверил там твое отсутствие.

— Отпусти меня, безумец! — кричу я и, оглянувшись, вижу, что никто не пытается его остановить. Двое парней на парковке отворачиваются, будто это не имеет большого значения. Придурки.

— Безумно то, что ты думаешь, будто здесь можно жить, — рычит он, ставя меня на ноги, чтобы открыть дверцу черного внедорожника. — Залезай, — приказывает он.

— Эй, ты не можешь…

— Залезай! — орет он.

Мое тело реагирует раньше, чем разум, и я забираюсь в машину. Риз захлопывает за мной дверь, и я поворачиваюсь, когда вижу, что сзади машина переполнена вещами. Пока я отвлекаюсь на то, что вижу, Риз садится за руль и пристегивает меня ремнем безопасности, а затем выезжает с парковки, прежде чем я успеваю возразить. Для такого крупного мужчины он действительно быстрый.

— Это мои вещи. — Я протягиваю руку и беру плюшевого котенка, которого подарила мне бабушка, когда я была маленькой. У меня никогда не было настоящего котенка, потому что у мамы была аллергия.

— Ты думаешь, я позволю тебе остаться в этом месте? Ты сошла с ума.

— Тогда где же я буду жить?! — кричу я в ответ. — Не у всех есть деньги, которые они могут потратить на приватные танцы и поцелуи с незнакомками. — Во мне просыпается ревность. Черт возьми.

Риз делает медленный глубокий вдох, и я вижу, что он пытается взять свой гнев под контроль.

— Ты останешься со мной.

Я изумленно смотрю на него, и в машине становится тихо. Риз не отрывает взгляда от дороги, а я откидываюсь на спинку сиденья, прижимая к себе мягкую игрушку.

— Я не могу остаться с тобой, — наконец говорю я, когда он не прерывает тишину.

— Да, можешь. У меня большой дом, и он безопасен. Единственная причина, по которой ты оставалась в той дыре, — это деньги. Мое жилье бесплатно.

— О, я уверена, что за него придется заплатить. — Я смотрю в окно, зная, какова эта цена. Мой разум и сердце ненавидят это, но мое тело — точно нет. Почему меня возбуждает мысль о том, что он заплатит за мое тело? Мои родители действительно повлияли на меня.

— Я бы никогда не заставил тебя делать то, чего ты не хочешь. — Я начинаю отвечать, но он перебивает меня. — В сексуальном плане.

У меня вырывается неожиданный взрыв смеха.

— Зачем ты это делаешь?

— Очевидно, тебе нужен кто-то, кто бы присматривал за тобой.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, желая сказать, что могу сама о себе позаботиться, но, очевидно, это неправда. Я делала это всю свою жизнь с тех пор, как мои родители убедились, что я знаю, что была ошибкой.

Моя мать была любовницей, которая, очевидно, выиграла, когда забеременела мной. Хотя мой отец не хотел иметь со мной ничего общего, он оплачивал счета и поселил нас в хорошей квартире. Так было, пока мне не исполнилось восемнадцать.

Как только он перестал оплачивать счета, моя мать тоже закончила со мной. Ей пришлось искать кого-то другого, кто бы заботился о ней, а восемнадцатилетняя дочь не вписывалась в общую картину. Она сбежала с каким-то придурком, который очень скоро поймет, во что вляпался.

У меня начинает сводить живот, потому что чем дольше мы едем, тем красивее становятся дома. Риз сворачивает в хорошо известный закрытый район, и у меня потеют ладони. Я знаю этот район, потому что здесь живет мой отец со своей настоящей семьей. У него прекрасная жена и несколько детей, которые все старше меня.

Этого не может быть. Я всю свою жизнь твердила, что никогда не стану такой, как моя мать.

Как, черт возьми, я так быстро оказалась здесь?

Глава 10

Риз

Когда мы подъезжаем к дому, персонал уже ждет нас снаружи. Два человека направляются прямо к задней части внедорожника и начинают выгружать вещи.

— Риз, нам действительно нужно поговорить об этом.

— Мы обязательно поговорим. — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, и обхватываю за локоть. — Внутри.

— Добрый вечер, мисс Миллер, — приветствует ее Мэй.

— Хайди, это моя домработница Мэй. Если тебе что-нибудь понадобится, тебе нужно только попросить.

— Очень приятно с тобой познакомиться. — Она улыбается Хайди, но, увидев непонимающее выражение ее лица, поворачивается ко мне. — Ужин на кухне готов. Вы просили, чтобы сегодня была более непринужденная обстановка?

— Да, спасибо. Мы сами о себе позаботимся. — Подходят мужчины с вещами Хайди, и я киваю в сторону лестницы. — В главную спальню на втором этаже, — инструктирую я и чувствую, как Хайди рядом со мной напрягается.

— Риз, — начинает протестовать Хайди, но я качаю головой.

— Сюда. — Я крепко держу ее за руку, когда мы выходим из мраморного фойе и направляемся в заднюю часть дома.

Обычно, когда у меня гости, мы едим в столовой, но, поскольку большую часть времени я один, я обычно ем на кухне с персоналом. Возможно, я не все знаю о Хайди, но могу сказать, что она не хотела бы, чтобы ее перегружали больше, чем это необходимо. И я бы сказал, что похитить ее из той дыры, в которой она жила, и заставить переехать жить ко мне было как раз на грани перегрузки.

Когда мы проходим через двери, ведущие на кухню, у Хайди подкашиваются ноги.

— Ох, вау. — Она оглядывается, и я улыбаюсь ей.

— Ты голодна?

— Хм, наверное. — Она сглатывает, и я вижу, как ее глаза расширяются при виде обилия еды.

— Я не был уверен, что тебе понравится, поэтому попросил приготовить всего понемногу.

— Ни хрена себе. — Она быстро поджимает губы, словно не хотела произносить это вслух. — Прости.

Я чувствую, как приподнимаются уголки губ, когда я борюсь с улыбкой.

— Садись и скажи мне, чего ты хочешь.

Как только она садится, я снимаю пиджак и вешаю его на спинку стула вместе с галстуком. Я расстегиваю манжеты и, закатывая их, замечаю, что Хайди, прищурившись, следит за моим движением. После этого я беру ее тарелку, и она говорит мне, что ей нравится, пока я наполняю тарелку. Когда я ставлю ее перед девушкой, я подхожу, чтобы взять свою. Она не решается приступить к еде, пока я не сажусь, а затем кивком указываю на еду.

— Ешь, — приказываю я, и она, наконец, берет вилку.

— Риз… — начинает она, но я качаю головой.

— Ешь, а я буду говорить. — Я жду, когда она