Объяснение в ненависти - Петр Владимирский

— Статейку ведь можно накропать и совсем в другом ключе. Дескать, компания работала бы еще лучше, если б не отдельные нерадивые сотрудники! Получится «честный» материал. Нам за него Костя еще в ножки поклонится.

— По-твоему выходит, Стас, что бы ты ни написал, будешь все равно в выигрыше?

— Есессинна! — произнес Чернобаев, приступая к копченой семге.

«Акулы пера» разговаривали громко, не стесняясь никого, в том числе и обсуждаемой девицы. Если бы кто-то хотел прислушаться к их развязной болтовне, он мог это сделать свободно, ничем не привлекая внимания. Да их и слышали, собственно, многие сотрудники фирмы, но одни были на том же градусе горячительного и не фильтровали вообще уже ничего, другие поморщились и тут же забыли. Только один парень подошел к журналистам. Это был крепыш небольшого роста, с круглыми плечами тяжеловеса и широкой шеей, совсем бы похожий на типичного «качка», если бы не длинная, собранная сзади в хвост темная грива волос.

— Эй вы, уроды, — сказал он хмуро. — Объясните, плыз, вы на «Океан» работаете или поперек?

— Не парься, Артем, — осклабился Стас. — Что тебя так конкретно подбросило? Сам, что ли, на нее стойку сделал?..

Артем замахнулся и саданул Стаса кулаком в зубы. Тот, мотнув башкой, ногой в ботинке с рифленой подошвой изо всех сил ударил Артема куда-то в бедро. Рядом закричали, заметались, и уже совсем стало казаться, что восхитительная в своей бессмысленности пьяная драка завертит, сомнет праздник. Но дерущихся ловко и быстро растащила охрана мероприятия. Парням поправили одежду, крепко прошептали что-то в ухо и отпустили, не спуская с них внимательных глаз. Кто был подальше, ничего и не заметил, волны музыки накатывали и накрывали людей.

Артем повернулся к испуганному фотографу, закрывавшему локтями свою технику:

— Тарас, смотри, не вздумай фотки нашей со Стасом «беседы» налево продать. Увижу — ты меня знаешь.

За двоих ответил Стас, все время улыбавшийся как будто приклеенной улыбочкой:

— У тебя офигительный дар убеждения, парень! Не боись!

Танцы, песни, громыхание музыки… Праздник продолжал бушевать. Между приглашенными сновала рыжая девица на высоченных каблуках, с минимумом одежды на теле и микрофоном в руке, который она настырно совала всем под нос: «А вот еще один наш гость хочет поздравить «Океанимпэкс»!» Некоторые вежливо поздравляли, кое-кто отворачивался. По стилю поведения Стас узнал ее, она вела на одном затрапезном телеканале передачу «Вот так», где освещались все местные тусовки. Ее фирменным журналистским стилем были вопросы такого рода: «А что вы здесь делаете?», «А какие у вас отношения с хозяевами вечера?», «А что это у вас за шляпа (пиджак, юбка, галстук)?»

На этот раз рядом с девицей оператора не было, значит, догадался Стас, она просто подрабатывает на презентации в качестве ведущей.

Среди публики появилось новое лицо — женщина в черном вечернем платье, стройная, как терракотовая статуэтка, несмотря на вполне женственные формы. Рыжекудрая ведущая подскочила было к ней, но тут вдруг рядом оказался сам президент рыбного холдинга. Он решительно забрал микрофон у оторопевшей ведущей и сказал в него несколько теплых слов о госпоже Вере Алексеевне Лученко, психотерапевте и бизнес-тренерер, которая стояла у истоков «Океанимпэкса» и заслуженно считается другом компании. Затем, церемонно поклонившись, передал слово объявленной Лученко.

— Друзья, — просто сказала Вера Алексеевна, и ее усиленный техникой голос разнесся по всему залу, заглушив музыку. — Маленькая когда-то рыбка превратилась в акулу бизнеса всем нам на радость. Желаю «Океанимпэксу» забрасывать свои сети все дальше и ловить в них нас — любителей рыбных блюд. Ура!

Народ дружно захлопал в ладоши, заговорил, зашумел. Двое журналистов все еще смотрели на Лученко, когда она присела за столик рядом с широколицым мужчиной. Тот насмешливо сказал:

— «Госпожа Вера Алексеевна Лученко!» С каких пор ты стала госпожой? Как известно, господа все в Париже. Почему вы еще не там, пани Вера? Что вы делаете на этом празднике рыбы?

— Хватит паясничать. Если тебе здесь не нравится, оставался бы дома. Мог и не тащиться за мной в Одессу, никто тебя силой не тянул! — Женщина отвернулась, приятное выражение ее лица застыло.

«Bay, опять назревает скандальчик», — обрадовался Чернобаев. Теперь-то уж он своего не упустит! Журналисты подошли поближе, чтобы не пропустить ни слова из этой «милой» беседы. А муж взял из рук жены пригласительный и, наслаждаясь собственным сарказмом, с выражением прочел:

— «Мы рады пригласить Вас на праздник десятилетия компании «Океанимпэкс»! Мы помним всех друзей компании, которые помогали становлению нашего бизнеса, осуществляя движение к намеченной цели шаг за шагом.

Сегодня нам есть чем гордиться! И мы бы хотели, чтобы Вы разделили нашу радость. Празднование состоится в клубе «Титаник». Пригласительный на две персоны». Как мило с их стороны! — Юрий разорвал пригласительный и бросил обрывки на столик.

Вере не часто приходилось бывать на таких больших корпоративных праздниках. А уж тем более выезжать по приглашению. И сама презентация в таком известном городе, и билеты на поезд, и забронированный на ее имя номер — все это было не только неожиданно, но и очень своевременно. Как целебный обезболивающий препарат. Обезболивающий эффект усиливался простым женским приемом — наконец-то надеть единственное вечернее платье. Маленькое черное платьице в стиле великой Коко провисело в шкафу два года. Вера сшила его на шестнадцатилетие дочери и с тех пор ни разу не надевала. А еще новая прическа и руки с модным френч-маникюром… И все это сейчас стремительно летело к чертям, потому что Юрий — жлоб и хам. А ведь как уговаривал ее, что они должны ехать вместе, как старался доказать, что появляться одной на такой вечеринке просто неприлично! Вот в этом весь Лученко. Сначала напросится на чужой праздник, к которому не имеет ни малейшего отношения, а потом испортит настроение.

Вера не сдержалась и коротко глянула мужу в глаза одним из тех взглядов, которые она называла «стоп-скандал». Тот отшатнулся, мороз пробежал вдоль его позвоночника, а на затылке и шее волосы встали дыбом.

— Ты мне надоел, — сказала она совершенно спокойно. — Убирайся домой.

«Настоящая ведьма», — подумал опомнившийся и присмиревший муж. Такое случалось крайне редко, лишь когда он ее особенно донимал. И всегда он, распаляясь, забывал о том, что его жена — женщина не рядовая, способная за себя постоять. Или не хотел помнить? Какого черта он потащился за ней на этот шабаш капиталистов! Никуда она и так не денется… Лучше, действительно, убраться от греха. Вот только доесть и допить, сколько влезет. Да еще почему бы стриптиз не посмотреть на шару!

Чернобаев тем временем кивнул коллеге. Тарас вскинул камеру, но щелкнуть не успел. Женщина оттолкнула стул, обошла своего коренастого спутника и шагнула к журналистам. Со стороны это выглядело так: психотерапевт Лученко, «друг компании», весело болтает с двумя ребятишками. У одного в руке диктофон, у другого фотокамера — значит, дает интервью. Обычное дело. Кругом пили, шумели, трепались и танцевали под грохот музыки, и никто не обращал внимания на Стаса и Тараса, двух работников древнейшей профессии, которые оказались вдруг сидящими в сторонке на диванчике, в компании элегантной женщины. Доктор Вера Алексеевна поговорила с ними, встала и направилась к своему столу.

Стас встряхнулся, как собака, мотнул головой. Он же хотел задать пару вопросов вон той, с каштановыми волосами… Забыл, как ее зовут. Собственно, а кто она такая, чтобы с ней говорить? «Вот черт, опять перебрал, пора на воздух», — сплюнул Чернобаев. Сидящий рядом с ним Рябоконь деловито запихивал камеру в рюкзачок.

— Ты кого-то хотел сейчас снять? — спросил его Стас.

— Вроде хотел, — замер на секунду фотограф. — Только не помню кого. Пошли подышим, а? Я, кажется, выпил пару лишних рюмок.

Двое журналистов вывалились из дверей «Титаника» в тепло и тишину вечернего города. Они шли вдоль берега моря по набережной, болтали заплетающимися языками, жестикулировали, хохотали, не подозревая, что время их жизни спрессовано в минуты. Пройдя еще пару шагов, один из них остановился прикурить у другого. Именно в эту секунду наблюдатель решил, что пора убивать. Разогнавшись, огромный «лендровер» ударил в людей и размазал их по чугунной решетке. Решетка издала старческий хрип и повалилась в черную морскую воду. Вместе с ней обрушилось вниз то, что несколько секунд назад было двумя живыми существами.

На камне осталась лежать прикуренная журналистом сигарета. Еще какое-то время огонек тлел с едва слышным потрескиванием, пока хорошая дорогая сигарета не догорела до самого фильтра. Тогда огонек погас, остался только столбик пепла.