Практикантка (СИ) - Роман Абдуллов

Куратор взгляд ее заметил, и наверняка понял, однако должного уважения так и не выказал и вместо поклона чуть склонил голову к плечу.

— Вы же не против моей компании?

Мирнон иронично приподняла уголки губ:

— Вы единственный, кто принял меня в академии. Как я могу быть против?

— О! Не волнуйтесь! — Дэр Паблиус отведал бобов, понюхал лепешку и лишь после этого поднял глаза. — Уверен, еще немного, и магистры признают, что заблуждались на счет вас.

Мирнон промолчала, хотя на языке так и вертелся вопрос, неужто дэр Паблиус полагает, будто его покровительственный тон лучше открытой неприязни остального магического сообщества. Или он руководствуется принципом «лучше несправедливый мир, чем справедливая война»?

— Так кого вы все-таки высматриваете? — поинтересовался куратор, приступая к еде.

Мирнон в который раз оглядела зал. Студенты больше разговаривали, чем обедали, — скорее всего, уже посетили ближайшие трактиры и уличные ресторанчики.

— Считаю девушек, — ответила наконец она. — Все ли на месте.

— Не все. Дартс еще не вернулась, — со странным удовлетворением сообщил дэр Паблиус. При этом он даже не взглянул на подопечных.

— Может, стоит проверить её?

— Зачем? Если бы от избыточного рвения Дартс черпнула жизненных сил, то возница уже доставил бы сюда ее бессознательное тело. Нет, думаю, она просто пытается оттянуть неизбежное… Наивное дитя. На сей раз ей придется отказаться от своих иллюзий и принять то, что маг из нее никакой. Пустышка!

Пренебрежение в голосе дэра Паблиуса внезапно разозлило. Мирнон показалось, что под «наивным дитем» куратор подразумевал вовсе не Дартс, а её саму.

— Эта «пустышка» еще может вас удивить, — излишне резко сказала она. — Не знаю, как в прочих дисциплинах, но на «Заклинаниях» она единственная, кто ни разу не ошибся. И запоминает она быстро. Быстрее всех! Возможно прозвучит вызывающе, но будь у меня группа из одних только Дартс, мы уже изучили бы все плетения за первый курс.

На последней её фразе куратор поперхнулся, а когда откашлялся, возмущенно воскликнул:

— О чем вы⁈ Какой смысл учить заклинания, если одаренный настолько слаб, что даже не способен их применить⁈ Это как дать кисть безрукому!

— Между прочим, Соррен ван Лаэст, несколько картин которого я встретила в вашей же Альтийской академии, лишился обеих рук еще в пятнадцать лет. Он пишет, держа кисть ногами.

— Вот как? — Куратор поморщился, не скрывая досады. — Я мало интересуюсь живописью… Но это исключение! Или вы, действительно, полагаете, что следует учить даже таких бездарных, как Дартс?

Чуть помедлив, Мирнон честно призналась:

— Я лишь показала, что пример с живописью неудачен. А по поводу бездарных… Знаете, когда я сама проходила практику на полях, мне казалось таким несправедливым, таким глупым растрачивать свой талант на ковыряние в земле! Почему слабые годятся только на син? Если бы научить их паре-тройке заклинаний наподобие разрыхления почвы, то пускай и трудились бы во благо Республики. А более сильные маги могли бы заняться чем-то поинтересней… Изобретать новое, совершенствовать старое… Как считаете?

— Мысль привлекательная… Но вы уверены, что слабые маги справятся? Посмотрите, все закончили давным-давно, а Дартс до сих пор… «ковыряется».

— Таков удел слабых, — пожала плечами Мирнон. Посчитав разговор завершенным, она уже хотела встать, но тут к столику подошел слуга.

— Извините, что прерываю, — он с достоинством поклонился. — Дэр Паблиус, из Альтийской академии прибыл еще один студент. Он ждет вас в кабинете дэра Алерайо.

Куратор озадаченно нахмурился:

— Еще один? Но я совершенно точно знаю, что вчера привез всех.

— Если позволите… — слуга вновь поклонился. — Я слышал имя прибывшего, и, если газеты не врут и лэр Маркус ван Сатор, действительно, учится сейчас в Альтии, то… это он.

Проводив взглядом куратора, торопливо покидающего обеденный зал, Мирнон в задумчивости глотнула свой сок.

— Гадость! — Сок нагрелся и стал мерзко приторным.

А ван Сатор, кажется, сильно изменился. Когда она заканчивала академию, он учился на первом курсе, и компания там подобралась веселая, деятельная. Помнится, они частенько устраивали игры и Маркус был первым в гонках на аэрах. А сейчас… Даже если алкоголь и драку списать на стресс от казни отца, то как объяснить дальнейшие поступки?

Ладно, косу отрезал в помутнении рассудка — и как только рука поднялась⁈ — но теперь-то зачем стричь волосы? Разве это не то же самое, что раз за разом отрезать косу? Чудовищно… Вызвать на дуэль бывшего друга — недальновидно, а взять в клиентки Дартс — непостижимо. Безродную, бездарную… Зачем⁈

* * *

В гостиницу Лера вернулась под вечер. Пропотевшая и обессилевшая. Целый день «пахала» в жаре и духоте, как автомат: пятнадцать минут — очередь из заклинаний, полчаса — перезарядка. И так по кругу. До потери голоса, до отупения, до выгорания всех эмоций.

Зато хорошо продвинулась.

К усталости и сосущей пустоте вместо резерва примешивался еще и голод. Пайком, который Лера взяла с собой, пришлось поделиться с возницей — гран Агрий не рассчитывал, что «застрянет» в поле так надолго.

Вначале-то он и вовсе не мог поверить, что она не притворяется и, действительно, выдает максимум, — все утро бурчал себе под нос, спрашивая, за какие прегрешения так «повезло» именно ему. К обеду он уже позабыл о почтительности, торопил и ругался словами, которым Леру не учили ни Ренна, ни книги, ни даже студенты, предлагал вернуться, мол, все равно поле ей не осилить, а часам к трем дня, наконец, вымотался и замолчал. На прощание, когда привез Леру в город, лишь угрюмо посмотрел, как она с кряхтением вылазит из осточертевшей коляски с нифига не мягким сиденьем, буркнул, что еды надо брать больше, и укатил в закат.

На счет еды Лера была согласна. Самой не хватило.

Еле передвигая затекшие ноги, она поднялась на третий этаж. Девушек в комнате не было. И сил, чтобы этому порадоваться и зажечь светляк, тоже.

На одном лишь упрямстве, в темноте, Лера ополоснулась в душе. Затем натянула на влажное тело ночную рубашку, доползла до кровати и, упав поверх покрывала, отключилась.

— Ох, как я устала, — звонкий голосок Беллы прорвался сквозь мрак забытья. — В жизни столько не плавала!

Вместе с сознанием вернулось ощущение измученного тела и зверский голод, но Лера даже не открыла глаза. Еще минуточку… Всего одну…

— Мы уж подумали, у тебя рыбий хвост вырос, — хихикнула Пинна и, судя по звукам, завалилась на постель. — Ай! Что за острая дрянь тут?

Зашуршала ткань, и Пинна смущенно пробормотала:

— Кажется, я нашла свою мазь для пяток.

— Вот! — возмутилась Белла. — Бросаешь куда попало! Столько времени потратили на поиски, еще и Херту, бедняжку, обвинили в