Шестерни системы - Андрей Валерьевич Степанов

— Наконец-то! — вырвалось у меня на исходе второй минуты.

— Максим? Я был занят, извини, — оправдывался Быков. — К тому же я не ждал твоего звонка. Что случилось?

— Тебе еще не надоело куковать в моем имении?

— Если есть более интересное предложение — говори. Твой управляющий каждый день косится на меня, точно я у тебя намерен что-то украсть. Не удивлюсь, если он спросит с меня за каждое сожженное полено или съеденный кусок хлеба.

— Не ной. Ты поедешь со мной в Вельск.

— Куда? — ахнул Быков.

— На границу Вологодской и Архангельской областей. Губерний, чтоб их, — поправился я.

— И за каким чертом в начале октября мне нужно туда тащиться?

— Потому что я тебя по-дружески попросил.

— Попробуй пробудить мой профессиональный интерес, — фыркнул Быков.

— Могу дать тебе альтернативу — остаться у меня в имении на всю зиму.

— Да и ладно. У тебя тут в деревнях есть пара симпатичных девиц, которые могли бы называть меня своим бароном, если я того захочу. Так что скучать мне не придется.

Я не любил пользоваться кнутом, поэтому сразу же отмел всяческие запреты.

— В Вельске живет граф Новиков.

— Знаю, — я услышал, как Быков шумно поскреб явно небритый, судя по звуку, подбородок. — Слышал о нем.

— Вот в поезде и расскажешь...

— Э, нет, торопыга. Что с ним не так?

— Мне поручили его проверить перед тем, как его официально введут в Большой совет. В Вологде какой-то дворянский дефицит и из подходящих кандидатур остался только лишь Новиков. Но император сомневается — если вдруг вылезет какая-нибудь грязь, то графа тут же придется по-быстрому выкинуть. А это нанесет удар про репутации и все в таком духе.

— Короче, надо узнать не занимается ли Новиков на досуге всякой чертовщинкой, противозаконщиной и подрывной деятельностью? — заключил Быков. — Если так, то я в деле, само собой!

— Тогда приезжай на вокзал завтра. Вооружайся — что-нибудь из подвала прихвати. Там все мое, поэтому проблем не должно возникнуть.

— Понял, до завтра, — и Быков тут же повесил трубку.

Я же осознал, что мне тоже предстоит собирать вещи. Вооружаться Быкову я велел машинально, потому что уже привык, что с каждым простым поручением или обыденной задачей лучше справляться, когда огневое преимущество на твоей стороне.

В дорожный чемодан я сложил несколько костюмов, теплую одежду — все-таки на север едем, в леса, а на носу октябрь. Мне не хотелось бы валяться посреди леса, как герою анекдота — мертвому, но стильному. И положил в чемодан еще носков.

Потом запихнул рядом пистолет, проверил количество патронов и глянул на часы: не было еще и восьми. Вернулся к телефонному справочнику, нашел ближайший оружейный и, убедившись, что магазин все еще работает, отправился туда.

Это не за билетами бежать через полгорода. Два квартала ради новых патронов, да еще в сумерках — как нечего делать!

Глава 5. Вельское гостеприимство

Утро началось относительно неплохо. Я быстро дособирал вещи, упаковал приобретенные коробки с патронами, рассовал по карманам документы и выбрался на улицу.

Вчерашний курьер прибыл вовремя, принял от меня чек и едва заметно потер пальцами, выпрашивая мелочь. Я дал ему полрубля серебром и отправил осчастливленного курьера восвояси.

Поезд отправлялся в начале одиннадцатого и в дороге должен был провести примерно десять с половиной часов. Теоретически, весь день я тратил на дорогу, но предполагал, что граф Новиков едва ли ложится спать рано. Скорее всего, как и прочие лица дворянской наружности, он допоздна засиживается в делах или кутеже.

С Аланом Быковым мы встретились непосредственно перед посадкой. Как мне и обещали, никто его не разыскивал, а потому мы свободно добрались до нашего купе.

Поезд, надо сказать, имел классическое исполнение внешне, за исключением заостренного носа. Мне стало интересно, почему до сих пор выпускают такие модели, хотя я точно знал, что большая часть железных дорог в стране электрифицирована, и поинтересовался у проводника:

— Ни разу меня о таком не спрашивали, — почесал в остатках шевелюры лысеющий мужчина с гладко выбритым лицом. — Но на самом деле мы все равно ходим с частично заправленной по старинке системой, чтобы не отставать от графика, если вдруг возникнет обрыв линии или на какой другой экстренный случай.

Я не стал уточнять по поводу экстренных случаев, как и то, насколько быстро способен передвигаться состав на паровой тяге, поэтому просто кивнул и отпустил проводника.

— Я думал, что уже почти привык к мысли, что ты не отсюда, — сказал Алан, едва на место скользнула откатная дверца. — Но нет, как оказалось, — он закинул ногу на ногу и выжидательно посмотрел на меня: — Ты уже побывал в шкуре рыцаря, спасая принцессу, выбивал долги для немца-ростовщика. Кто ты сейчас?

— Посланник, — ответил я и замолчал.

— На язык просится «посланник императора», — усмехнулся Быков.

— Нет. Просто посланник. Я чувствую, что меня послали. И я уже сказал это его величеству.

— Пожалуй, твой статус позволяет говорить ему в лицо такие вещи, — поморщился сыщик. — Но неужели все так плохо?

— Может я чего-то не понимаю? — я пожал плечами. — Мне нужно официально пригласить в Большой Совет графа Новикова. Предварительно его проверив по всем статьям.

— Впервые о таком слышу. Но должен тебе сказать, я вообще все, что связано с политикой, старался обходить стороной. Потому что в такое дерьмо вляпаться можно... — он еще раз посмотрел на мое лицо, теперь исподлобья. — С тобой-то чего случилось?

— Пожар в казначейском доме, — ответил я и быстро рассказал историю последних дней.

— Ого. Снова в центре событий, — высказался Алан и задумался.

— Может, подскажешь чего, поанализируешь?

Если бы я только мог сказать ему, то Подбельский — глава Третьего отделения! Но беда была в том, что это секретная информация и разглашать ее мне было запрещено. То, что Григорий Авдеевич сам себя раскрыл передо мной никак не позволяло мне трещать всем вокруг о должности, которую он занимает.

И оставалось лишь уповать на то, что ум сыщика действительно найдет мне какую-нибудь подсказку. К тому же вчерашние газеты красочно расписывали пожар у Волковых. Репортаж с красочными фотографиями исключал какую-либо политизированность, потому что в нем не