Западная Сибирь.Мифы сказочной тайги - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

этой нарты. Хан Хаденгота распряг своих оленей. Из чума люди выходят и заходят обратно, и никто не говорит: «Ведь здесь, оказывается, человек». Наступил вечер. Хан Хаденгота так сказал:

— Дочь Хозяина Ябта Саля, заходи в чум! Тебя не убьем.

Я вошла в чум, осторожненько села на конец половых досок. То ли жена его, то ли сестра его поставила еду на стол. Он так приказал:

— Накормите девочку!

Молодая женщина сказала мне:

— Подвигайся к еде.

Я села поближе к еде, стала есть хорошее мясо и думаю: «Я-то здесь ем, а мои родные без еды, наверное, сидят». Вот они легли спать. Я улеглась около двери на конце половых досок. Ночь переночевали. Утром Хан Хаденгота так сказал:

— В жены ты еще мала, наверное, пока ты поработаешь. В чуме у нас работы нет, будешь караулить оленей. Когда достигнешь зрелого возраста, мы тогда, наверное, тебя возьмем в жены.

Вот он меня направил в стадо к оленям. Целую неделю я иду до края оленьего стада: оленей очень много. Через неделю дошла до конца стада, обошла его кругом. Целую неделю собираю стадо, подгоняю оленей к чумам. На дороге оказался холм, по нему я гоню стадо.

Олени спустились на другую сторону холма. У подножия его начиналась река. Из низины со стороны реки слышится плач. То кто-то заплачет, то перестанет. Я пошла туда посмотреть, смотрю, а это мой маленький брат. Он тащит худую паницу[22] матери и плачет.

Я так спросила:

— Зачем ты пришел сюда?

— Моя мать меня отправила, дала мне старую паницу и сказала: «Укроешься ею. Придет Хан Хаденгота, убьет тебя. Пусть ты умрешь не на моих глазах».

Вот мы оставили оленей и побежали неизвестно куда. Маленького брата я веду за руку.

Через некоторое время мы спускаемся к равнине. Как только мы спустились, оказалось, что равнина прилегает к морю. Там был мыс. Мы подошли к основанию мыса и увидели небольшой склон. Разве на этом склоне когда-то были чумовища? Да, мы ходим прямо по чумовищам. Только обломки шестов лежат, нюки все оборвались. Тут, наверное, когда-то была целая сотня чумов. Кости покойников лежат, как сухой ивняк.

Я так сказала:

— Мать говорила, что у нас была целая сотня чумов. Жители семи земель напали на нас, чтобы отнять наше имущество.

Среди разбитых чумов был один железный. Его железные шесты заржавели в земле. Рядом виднелось озеро. На другой его стороне стояла нарта, между ее полозьями был воткнут в землю хорей. Мы пришли туда. Полозья железной нарты вросли в землю. Я так сказала:

— Это нарта нашего отца, Хозяина Ябта Саля.

Осмотрели мы эту нарту. Потом я взглянула на большой холм. Там ездоки стоят и кричат:

— Дочь Хозяина Ябта Саля, зачем ты убежала? Поймаем тебя и прижмем на конце мыса.

Едущие впереди стоя гонят оленей. Я схватила воткнутый между полозьями отцовской нарты хорей и держу его в одной руке, как посох, а другой рукой веду маленького брата. Вот мы дошли до конца мыса. Тут двигаются льдины. Я железным хореем оттолкнулась от конца мыса и прыгнула. Опустились мы с братом на плывущую льдину. Тут я выдернула хорей.

Хан Хаденгота, слышно, кричит:

— Зачем мы ее упустили? Мальчишка, оказывается, очень бойкий, мы на оленях не можем догнать! Когда вырастет, он нас убьет. Теперь мы их долго не найдем.

Так мы целые две недели прыгаем по льдинам. Через две недели дошли до земли. То ли был тут изгиб, то ли нет, мы поднялись на берег, на отлогий мыс. Я воткнула хорей в землю, Хан Хаденгота пусть скажет: «Дочь хозяина Тонкого мыса здесь поднялась».

Зашагали мы в тундру. Идем туда, куда ведут нас ноги.

Наступило лето. Тут мы находим птенчиков и едим их, ягоды и морошка тоже еда. Так мы живем целое лето.

Пришла зима. Мороз, холодно. Если сильно замерзнем, мы забираемся под мягкий снег. Мой маленький брат просит:

— Я есть хочу!

Я говорю:

— Где я еду возьму?

Вот мы идем. Наконец я увидела впереди огонь, мы направились прямо к нему. Темно. Поднялись на песчаный холм. На этом холме чумы стоят. Там и тут огоньки мелькают. Мы вошли в ближний чум. Там горел костер, и люди ели. Я села на дрова около двери. Чум полон людей, но они будто и не видят, что мы пришли, разговаривают между собой.

Я сама заговорила:

— Я-то большая, я потерплю, дали бы для маленького братишки кусочек!

Старший из них, слышно, сказал:

— Ого, наш огонь зашумел что-то, к плохому ли это?

Я так сказала:

— Это не огонь, это я говорю!

Они ничего не дали. Я второй раз попросила:

— Дайте кусочек для братишки, он есть хочет!

Женщина так сказала:

— Наш огонь к плохому, видно, зашумел?

Вот мы с братом улеглись на край лат[23], заснули. Я проснулась — никакого чума нет. Рядом покойников много, а мы лежим около большущего гроба. Тут я брату сказала:

— Мы словно ума лишились — зашли к мертвым!

Пошли дальше. Перед нами раскинулась большая-большая река, стали подниматься по ней вверх. Насколько глаз хватает — берега реки покрыты лесом.

Так мы идем месяц. Холодно. В лесу можно от ветра укрыться, не как в тундре. Через некоторое время на краю леса показался один чум. По берегу реки олени бродят. Дошли мы до того чума. Прежде чем войти, я огляделась и увидела очень большие лыжи, словно с когтями, и подумала: «Что это такое?»

Мы вошли в чум. Там одна девушка сидит и шьет. На противоположной стороне человек спит, только суконное одеяло растянуто.

Девушка шепотом спросила:

— Вы кто?

И показывает на дверь. Мы тут же потихоньку вышли на улицу. Девушка так говорила:

— Дочь Хозяина Ябта Саля, ты в этой земле не скроешься; в чуме ведь человек спит, он вас ищет. Он теперь устал, поэтому спит. Это Ламба Хаденгота, брат Хан Хаденгота.

Я так сказала:

— Мы от Хан Хаденгота ушли.

Девушка тут же зашагала к своему аргишу, развязала веревки у грузовой нарты, дала нам сушеного мяса и растопленного оленьего сала:

— Это вам на ночь. А теперь идите к ямочке, вырытой оленями. Этой паницей[24] будете укрываться ночью. Приходите завтра, когда его не будет. Я — сестра Ламба Хаденгота. Жены у него нет. Если вы завтра придете, я вам помогу.

Мы дошли до пастбища и улеглись в