Западная Сибирь.Мифы сказочной тайги - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

питающие вешней силой скромные цветочки тундровой царь-ягоды морошки. Пять видов состязаний ненцев видятся мне пятью лепестками того цветка.

Почему совы не видят солнечного света

Жил старик-сова со своей старухой, и был у них один-единственный сын. Пришло время сына женить.

Сказал тогда старик-сова своей старухе:

— Надо женить нашего сына. Не знаешь ли ты для него жены?

Ответила старуха-сова:

— Я целыми днями в чуме сижу. Что я знаю? Ты повсюду ходишь. Тебе лучше известно, где найти жену для нашего сына.

Сказал на это старик-сова:

— Ну, если ты не знаешь, то я знаю. У воронов есть младшая сестра. Придется нам перекочевать в их землю.

Вот пустились совы в путь, долго ли, коротко ли кочевали, только доехали без всяких происшествий. Младшую сестру воронов в жены своему сыну взяли. Сыграли свадьбу.

Потом совы обратно в свою землю отправились. Проехали около семидневных перекочевок. Остановились, чум поставили. Несколько дней на одном месте живут.

Сестра воронов была уж очень черна, и характер имела вспыльчивый. Никакого поперек ей сказанного слова не стерпит. А старуха-сова ворчливая, всегда на своем поставить хочет.

Стала однажды молодая невестка волосы расчесывать.

— Бабушка, — начала она, — мне голову смазать надо бы. Нет ли у тебя мозга из ноги дикого оленя?

Старуха-сова заворчала в ответ:

— Мозг из ноги дикого оленя тебе понадобился! Откуда его взять? Твой родные не положили мозгу в твои нарты. Да и черную голову, чем ни смажь, все равно не станет она белой.

Невестка ответила:

— Моя чернота вместе со мной на свет появилась.

Так, слово за слово и поспорили. Рассердилась невестка на свою свекровь и сказала:

— Пока видны еще мои следы, пойду-ка я обратно в свою землю.

Ушла сестра воронов, а совы перекочевали в свои места. Надо им для сына новую жену искать.

Вот наступила весна. Из теплых стран прилетели канюки[18]. Сказала тогда старуха-сова:

— В поисках невесты мы по лесам кочевали. А тут девушки-невесты сами к нам приехали. Можно взять в жены нашему сыну дочь птиц-канюков.

Взяли совы в жены своему сыну дочь птиц-канюков. Сыграли свадьбу. Вместе жить стали. Невестка всем хороша: добрая, работящая, воду и дрова для чума заготовляет, никогда слова грубого не скажет.

Только однажды заболела у невестки голова. С каждым днем все хуже становится. Сказал старик-сова своей старухе:

— Хороша невестка наша, да как бы не умерла она.

Ответила старуха-сова:

— Недалеко от нас живет, говорят, шаман-мышелов. Нужно его позвать, может быть, он вылечит нашу невестку.

Пошел сын совы за шаманом-мышеловом, привел его в дом, тот сказал:

— Сделайте для больной чум из дерна. Пока я лечить буду, в этот чум не входите.

Сделали совы чум из дерна. Внесли туда больную. Вместе с ней шаман-мышелов вошел. Семь дней лечит. Совы и близко к чуму подойти не смеют.

Через семь дней стих голос шамана. Потом он сказал:

— Откройте двери чума.

Открыл старик-сова двери чума, и шаман-мышелов оттуда стрелой вылетел. Послушала старуха-сова и прошептала:

— Не слышно больше стонов нашей больной. Наверно, она поправилась.

Вошли совы в чум, а от дочери канюков только косточки остались. У старика-совы, у его старухи, у их единственного сына слезы так и полились. Словно аргиши[19], текут у них слезы по обеим сторонам клювов.

Стали канюки перекочевывать в теплые страны, увидели, как плачут совы, и спросили:

— Чего вы так плачете? Есть у нас ведь еще женские шапки, невесты есть. Если одна умерла, другую дадим.

Сказал старик-сова:

— С женами из других мест нам не посчастливилось. Будем мы зимовать в своей тундровой земле на дернистом хребте. Может быть, в этих местах найдем невесту своему сыну.

Улетели канюки, а совы опять плакать стали. Так плакали, что глаза у них закрылись. С той поры и не видят совы дневного света.

Этой сказке конец.

Сын хозяина Ябта Саля

Маленькая ивняковая речка. Среди ивняка стоит наш чумик. Покрыт, где травой, где кусками нюка[20]. Наша мать сделала из ивняка маленький деревянный невод. Этим неводом она перегородила речку, потому что в ней много рыбы. Наш деревянный невод постоянно наполнен рыбой. Зимой мать делает силки и ставит их. В силки попадаются куропатки. Зимой иногда у нас бывает так: если вечером поедим, утром нечего есть, утром поедим — вечером нечего есть. Не помню, с каких пор мать нас так растит.

У меня есть маленький брат, ему семь лет. Так мы и живем в нашем чумике, что нам делать на улице? Через некоторое время, слышно, приехал один ездок.

Мать так сказала:

— Вот приехал человек, который нас ищет.

Я ответила:

— Ведь мы никого не знаем, кто нас может искать?

Мать-старуха так сказала:

— Мы живем, скрываясь от людей.

Этот мужчина проехал около самых дверей. Наконечником хорея[21] он приподнял край двери. Наконечник был шириной со шкуру осеннего теленка. Приехавший так сказал:

— Жена Ябта Саля, мы ищем тебя десять лет, с тех пор как убили Хозяина Ябта Саля. Девочка-то у тебя была, а сына ты, видимо, в утробе носила. Ты спряталась в кустах на ивняковой речке. Теперь я тебя нашел по следам. В поисках тебя мы загнали много оленей, мы ноги истоптали. Жена Хозяина Ябта Саля, ты постарела. Если бы я тебя нашел раньше, взял бы тебя в жены. Теперь ты мне не нужна. Отдай мне твоего сына. Он вырастет — нас убьет.

Мать моя спрятала сына за спину. Она так ответила:

— Как я его отдам, ведь я вместе с ним ложусь, вместе с ним встаю? Если умереть, так вместе умрем!

Наконечник своего хорея он запустил в чум. Поддел меня и вытащил на наконечнике на улицу и так сказал:

— Женщина Хозяина Ябта Саля, вместо тебя я увожу твою дочь, а послезавтра я приеду, чтобы убить твоего сына. Теперь, когда я вас нашел, далеко вы не уйдете.

У Хан Хаденгота (так звали приезжего) были запряжены два быка, он дернул вожжу и поехал. Моя мать кричит ему вслед:

— Хан Хаденгота, ты увез мою дочь. Оставь мне моего мальчика!

Долго ли мы едем, коротко ли едем, впереди показалось стойбище — около пятидесяти чумов. Мы приехали к этим чумам. Он так сказал:

— Вот мой чум, иди туда!

Вот я направилась к чуму. Как я войду в незнакомый чум? Около него была нарта, на которую кладут шесты, я села на передок