Хетты и их современники в Малой Азии - Дж. Маккуин

Анатолия продолжала играть значительную роль в жизни Эгейского бассейна и Ближнего Востока. Ее огромные природные богатства привлекали соседние народы, а все возрастающее употребление железа после 1200 г. до н. э. еще более усилило эту тягу. Торговые пути предшествующей эпохи остаются главными ключами к пониманию этого периода. И если нам еще предстоит немало изучить и узнать о государствах, располагавшихся вдоль или вблизи северо-западного пути, то историю борьбы за юго-восточный торговый путь мы можем уже сейчас воссоздать с достаточной степенью достоверности.

Государства, вовлеченные в эту борьбу, были по большей части новыми, возникшими и окрепшими в политическом вакууме, оставленном крушением империи хеттов. Но исторические традиции и язык связывали почти все эти молодые государства с их великим предшественником.

Рис. 12. «Народы моря» (с египетского рельефа в Мединет-Абу)

Первые упоминания о новой эпохе мы находим в ассирийских документах. Примерно в 1160 г. до н. э. ассирийские провинции Алзи и Пурукуззи, расположенные (и это знаменательно!) в районе медных рудников Эргани-Мадена, подверглись вторжению мушков (племена, пришедшие с Балкан) из Центральной Анатолии, а пятьдесят лет спустя, когда ассирийский царь Тиглатпаласар I предпринял контрнаступление, ему пришлось иметь дело уже не только с мушками, но и с касками. Безусловно, каски после падения империи хеттов распространились до Центральной Анатолии, и их союзники — мушки, видимо, пришли оттуда же, с севера. В самой Центральной Анатолии археологические находки свидетельствуют о том, что этот период характеризуется большим количеством крепостей мелких вождей и новой расписной керамикой так называемого «фригийского» стиля. Однако эта керамика, по-видимому, не связана с западом и до VIII в. до н. э. концентрировалась главным образом в Центральной Анатолии. Поэтому основанные на сравнениях с греческой геометрической керамикой теории, которые предполагают, что Центральная Анатолия до этого периода вовсе не подвергалась оккупации или была захвачена иноземцами ненадолго и частично, не подтверждаются археологическими свидетельствами и явно опираются на ложные предпосылки.

Продвижение ассирийцев к Анатолии не ограничивалось путем на Эргани-Маден. В 1110 г. до н. э. Тиглатпаласар I достиг района Малатии и окружил царство Мелитена, которое он называл «Великий Хатти». Позднее в этом же районе, возможно в Кархемыше, он столкнулся с другим царем «Великого Хатти». Из этого следует, что все политические объединения, претендовавшие на наследие империи хеттов, образовывались вдоль древних торговых путей и близ речных переправ. Обнаруженные свидетельства этих государств доказывают, что их языком был лувийский диалект, а письменность — «хеттская иероглифическая». Отсюда можно сделать вывод, что население состояло из местных жителей и народов, говоривших на лувийском языке, которых изгнало с плато продвижение касков и мушков. И те и другие народы давно уже входили в состав империи хеттов и имели основание считать себя ее законными наследниками.

Несмотря на выгодное стратегическое положение, эти «позднехеттские» государства не могли рассчитывать на абсолютный контроль над торговыми путями. У них были могучие соперники. Мы уже упоминали об ассирийском походе 1110 г. до н. э., а вскоре после этого появилась новая опасность в лице арамейцев, кочевых племен с восточного Евфрата, которым удалось захватить многие хеттские княжества и обосноваться там. Вторжение арамейцев нанесло большой урон не только «позднехеттским» государствам, но и Ассирии. Поэтому лишь около 900 г. до н. э. ассирийские армии вновь дошли до Северной Сирии и гор Анатолии.

В течение столетия государства Северной Сирии подвергались нашествиям со стороны Ассирии, но так и не были окончательно завоеваны, а только откупались богатой данью.

На Анатолийском плато все еще активно действовали мушки, главным образом в районах, примыкавших к Сирийской равнине. Но за ними уже просматривается самая могущественная держава Центральной Анатолии — Табал. Это государство с населением, говорившим на лувийском языке, видимо, концентрировалось в районе современного Кайсери. Именно ему предстояло играть все возрастающую роль в борьбе за торговые пути. Его связи с создателями расписной «фригийской» керамики, о которой шла речь выше, все еще довольно проблематичны, однако, пожалуй, правильнее назвать эту керамику «табальской», чем «фригийской».

Первым ассирийским царем, столкнувшимся с Табалом, был Салманасар III. Покорив расположенные южнее «позднехеттские» государства, он пересек в 838 г. до н. э. Аманус и двинулся через земли, которые некогда назывались Киццуватна, а теперь Куэ. Города Киццуватны и Лавацантии (близ современных Сар и Эльбистан) сдались ему, а через два года он переправился через перевалы Антитавра и разрушил города Табала. Цари Табала сдались на милость победителя. Наиболее значительным из этих царьков был Тувати, чья иероглифическая надпись сохранилась в Топаде.

После этой победы Салманасар III повернул свою армию на юго-запад против Хубушни (современный Эрегли) и вернулся через Киликийские ворота, еще раз пройдя через Аманус.

Вековое давление арамейцев и ассирийцев на их горных северных соседей неожиданно привело к объединению доселе независимых племен в горах Армении и близлежащих районах и образованию государства Урарту. Примерно к 800 г. до н. э. эта новая держава была уже достаточно сильна и распространила свое влияние на западные государства вплоть до Мелитены и Табала и на другие, население которых говорило на лувийском языке. К 750 г. до н. э. даже царь Кархемыша был уже вассалом Урарту. Это столкнуло Урарту с Ассирией. В 742 г. до н. э. произошло решающее сражение, в котором победа досталась ассирийцам. После этого Урарту уже не претендовало на серьезное соперничество за природные ресурсы в Анатолии, а без его поддержки «позднехеттские» государства Северной Сирии не могли долго сопротивляться, и вскоре Ассирия их поглотила.

Затем ассирийские армии вновь появились на границах Анатолии, где Табал, управляемый в то время царем Вашу-Шарма, все еще оставался господствующей державой. Союзником Табала были многочисленные мелкие княжества, расположенные вдоль торговых путей через горы Тавра-Тухана (вблизи современного Нигдэ), где сидел правитель, оставивший нам свое изображение с иероглифическими надписями в Ивризе, Тунне (поблизости от Булгар-Мадена), в Иштунде (Каратепе на р. Джейхан) и в Хупесне (по-видимому, в современном Эрегли). И еще были каски, но их точное местонахождение в тот период нам неизвестно. И, наконец, к югу от гор Тавра и Антитавра лежало государство Куэ на равнинной местности, открытой для нападения ассирийцев.

Сначала все эти государства соглашались платить Ассирии дань, но эта покорность была только временной и обманчивой. Спустя несколько лет Табал снова начал проявлять строптивость и недовольство, а Урикки (которого в иероглифических надписях именуют «Аварикус из Адана»), царь Куэ, завязал тайную переписку с Урарту. К счастью для Ассирии, опасные послания из Куэ в Урарту шли через земли мушков, где и были перехвачены правителем Митой, все еще лояльным к Ассирии. Дальнейшие события нам неизвестны, и царь Урикки из Куэ больше нигде не упоминается. А в 730 г. до н. э., в свою очередь, был свергнут с трона Вашу-Шарма из Табала, и его место занял «безродный», но верный Ассирии царек Хулли.

Но и этого оказалось недостаточно, чтобы обеспечить лояльность анатолийских государств, ибо уже в 717 г. до н. э. в Табале снова начались волнения и вокруг него образовалась целая антиассирийская коалиция, включавшая прежде всего лояльного царя мушков Миту и даже царя Кархемыша. Ассирийцам пришлось действовать. Они захватили Кархемыш. Мита пытался пробиться через территорию Куэ, но был оттеснен и разгромлен в своем собственном царстве. И, наконец, Хуллй в Табале был заменен его сыном Амбарисом, которого из дипломатических соображений женили на одной из ассирийских принцесс; в приданое за ней Амбарис получил провинцию Хилакку, расположенную, по-видимому, вблизи современного Карамана. Но в конце концов и Амбариса свергли с трона, и в 712 г. до н. э. Табал превратился в ассирийскую провинцию.

Падение этого наиболее значительного царства Центральной Анатолии означало, что от прежней антиассирийской коалиции остался один Мита, разгромленный, но не покоренный. Любая реконструкция нескольких последующих лет неизбежно будет полна неточностей. Ясно только, что Миту вытеснили с верховий Тигра и Евфрата, которыми мушки владели более четырехсот лет. Если многочисленные пограничные крепости в этом районе действительно принадлежали мушкам, то, судя по их расположению, Мита отступал на северо-запад, пока не оказался в большой излучине р. Галис. Здесь он мог и остановиться, ибо ассирийцы ему более не угрожали, если бы не события, происходившие дальше на севере и востоке, перед которыми он был бессилен.