Кремль 2222. Транспортное кольцо - Владислав Выставной

– Хорош, – сказал вест. Оглядел клинок, попробовал остроту заточки. – Вот как-то так это делается. Это – простое оружие, из дешевого металла. С хорошей сталью все сложнее. Но для начала надо освоить азы.

Мальчишки слушали, раскрыв рот. Зигфрид передал им палаш со словами:

– Отполировать до блеска! Рукоять соберете сами. Да понадежнее – потом проверю.

– А когда вы будете править ваш меч? – косясь куда-то в угол, спросил белобрысый парнишка.

Там, в простых кожаных ножнах, обмотанных ремнем, отдыхало любимое оружие Зигфрида.

– Никогда, – кратко сказал воин.

– Почему? – удивился кучерявый.

– Это особое оружие. Оно не нуждается в правке.

– Но хотя бы достать его можно?

Зигфрид неторопливо подошел к мечу, поднял его, взялся за рукоять. Внимательно посмотрел на подростков – и убрал руку. В глазах мальчишек появилось разочарование.

– Боевое оружие следует доставать из ножен только в одном случае – если собираешься его применять, – размеренно пояснил Зигфрид. – Оно не для любования, не для хвастовства и не для пустых угроз. Никогда не бери в руки меч. Но если взял – будь готов ответить за это. Кто из вас считает, что уже готов к этому?

Он протянул оружие рукоятью вперед. Ребята переглянулись. Восторженные улыбки сползли с их лиц, уступив место растерянности.

– Ну что же вы? – прищурился вест. – Кто считает себя воином – пусть вынет этот меч из ножен и покажет, на что он годен.

Мальчишки хмуро топтались, глядя на ножны, как загипнотизированные.

– Ну же? – подзадоривал Зигфрид.

Белобрысый решился. Подошел – и схватил меч за рукоять. Тут же отдернул руку, затряс ею, зашипел, попятился.

– Горячая! – изумленно пробормотал он. Поглядел на покрасневшую ладонь, словно не веря собственным ощущениям.

– Вижу, рановато вам боевые клинки в руки брать, – усмехнулся вест.

– Мы уже брали в руки оружие, – хмуро отозвался кучерявый. – Мы каждый день тренируемся!

– Вы же сами учите нас драться! – запальчиво крикнул белобрысый.

– Вот именно, – отрезал Зигфрид. – Учу. И это – тоже урок. Заслужите собственное оружие, сделайте его частью самого себя, научитесь хладнокровно сражаться – и никогда не доставать оружие ради забавы. И поосторожнее с чужим оружием – оно ваш враг. Может подвести, а то и погубить вас… А теперь – бегом отсюда!

Мальчишки послушно припустили к выходу.

– Рукоять к палашу приделать не забудьте, – бросил вслед Зигфрид. – Проверю!

Вест и Книжник остались вдвоем.

– Зачем ты с ними так резко? – спросил парень.

– А чего церемониться? Они – будущие воины. Нужно учиться держать удар.

– Но ты же для них – кумир. Они тебе просто в рот смотрят, каждое слово ловят.

– Это в вашей священной книге сказано – «не сотвори себе кумира»? Вот и я считаю, что незачем им на меня молиться. Я не вечен, а каждый из них должен быть самодостаточной боевой единицей.

– Жестко.

– Такова жизнь. Когда-то им во главе народа становиться. Я не вечен, не ровен час помру или убьют на каком-нибудь «Божьем суде».

– Намек понял. Зиг, я благодарен, что ты вступился за меня…

– К дьяволу твои благодарности! – вест отбросил ножны с мечом на лавку, поглядел исподлобья на друга. – Скажи лучше, что это было, черт возьми? Почему ты остановил поединок? Зачем так легко сдался? Только не говори, что за меня испугался – так и до оскорблений дойти можно.

Книжник прекрасно понимал ситуацию, в которую по его вине попал друг. Для веста смерть – это просто неприятный попутчик, с которым надлежит считаться. А схватка – это даже не событие, это образ жизни. Последний воин своего народа никогда не упускал повода испытать себя на прочность. При этом присутствовала в нем здоровая рациональность: он не рисковал ради риска. Пока не подросло новое поколение вестов, на нем лежала ответственность за судьбу его народа. Но если уж он вступил в схватку, то делом чести было довести ее до победы. Очень трудно объяснить Зигу случившееся так, чтобы окончательно не поссориться с ним.

– Лого, – глухо сказал Книжник. – Я слышал его.

– И что? – вест пожал плечами. Он знал, что между Книжником и шамом существует ментальная связь. Точнее, с мозгом мертвого шама, помещенным в металлическое тело боевого робота. Такая уж история приключилась с их общим знакомым.

– С ним беда.

– Не вижу связи. Почему бы тебе сначала не разобраться со своими проблемами, прежде чем спасать какого-то био?

– Он не био.

– Без разницы.

Зигфрид небрежно сплюнул. Он довольно холодно относился к Лого. Наверное потому, что не понимал, как можно быть роботом с мозгом шама и при этом оставаться разумным, чувствующим существом. Поэтому в разговоре стоило приводить более понятные ему аргументы.

– Дело не только в нем, – вздохнул Книжник. – Беда коснется всех нас.

– Что там стряслось? – равнодушно спросил вест. – Что может быть хуже того, что уже случилось? Нео разгромлены, их остатки отброшены, и они не скоро решатся на новый штурм.

– Да при чем здесь муты!

– Что за беда в таком случае?

Книжник покосился на друга. Вест с прищуром разглядывал его, не принимая сбивчивых объяснений. Нет, так, с ходу не расскажешь о своих видениях. Это надо самому прочувствовать, иначе рассказ будет похож на страшную сказку. Он и сам не был уверен, что все это не плод воспаленного воображения на фоне последних событий. А Зигфрид слишком рационален, чтобы доверять чьим-то смутным предчувствиям.

Семинарист одернул себя: он не сошел с ума! Он действительно слышал ментальное послание Лого – такое не раз уже случалось, и это он ни с чем не перепутает. Бросить в беде боевого товарища? Исключено.

Тем более теперь, когда все пути назад отрезаны, когда Лого – единственный, кто в нем нуждается. Не считая Хельги, конечно… Но не время думать о личном.

Книжник мрачно поглядел на веста, спросил твердо:

– Так ты со мной или как?

– Даже не знаю, – глядя в затухающее пламя горна, задумчиво проговорил Зигфрид. – Дел-то полно, не время ерундой заниматься. Подумаешь, что там и кому почудилось – не тащиться же из-за этого черт знает куда, – он перевел взгляд на семинариста. – С другой стороны, грешно бросать в беде юродивых. Мне-то плевать, но так отец Филарет сказал, а он человек мудрый. В ваших богов я не верю, но мало ли, может, зачтется…

– Я в тебе не сомневался, Зиг! – обрадовался Книжник. – Пришлось бы одному идти – мог бы и сгинуть. Ну а вместе нам сам черт не страшен!

– Ну да, ну да, – без особого энтузиазма сказал Зигфрид. – Черт не страшен, пока он не начал щекотать в интересном месте.

Но Книжник уже ощущал эту легкость, когда не надо одному тащить на себе непомерный груз. А вест – он поворчит да и перестанет. Потому что, несмотря на всю чрезмерную внешнюю суровость, он способен жертвовать собой ради друга.