Тайна наложницы - Шахразада

В этот миг халиф Мухаммад вспомнил, как сам когда-то готов был просить своего отца о том, чтобы коронация была перенесена лет на пять… или десять. Тогда ему, юному наследнику, хотелось отправиться в далекую полуночную страну, дабы насладиться несметными сокровищами природы и увидеть наконец огромных лохматых зверей, которые превратились в камень и теперь безмолвными громадами возвышаются там, где некогда паслись они сами и их предки. Но, увы, его отец был столь суров и непреклонен, что Мухаммад даже не решился заговорить об этом.

Теперь же все его поступки, и глупые, и умные, повторяет его сын. Ну что ж, должно быть, есть в этом некая высшая справедливость… Но если она действительно существует, то чего же пришел просить Гарун и почему таким почтением блещет его взор?

И халиф вновь посмотрел на сына. О, тот отлично понимал, что значит этот взгляд: так отец давал понять, что медлить более не следует.

– Мудрый мой отец, великий халиф, сердце и разум прекрасной нашей страны! Об одном я молю тебя: составляя письмо, которое в день коронации халиф непременно передает своему наследнику, не сдерживайся. Прошу тебя, дай мне как можно больше советов. И пусть ты, о счастье! здоров и силен, не всегда сможешь вслух или безмолвно подсказать, как следует себя вести. А вот твое письмо послужит мне подлинным учебником…

Всего мог ожидать халиф Мухаммад, но только не этой просьбы, такой странной для гордого Гаруна. Изумление было столь велико, что халиф изменил и своей обычной молчаливости.

– Отчего ты так переменился в своих желаниях, сын мой? Отчего теперь смиренно принимаешь самый факт передачи власти? Отчего не просишься в еще одно странствие, пока я своей волей не запер тебя в парадных покоях?

– Отец, – Гарун позволил себе улыбку, ибо сейчас ему самому был смешон тот глупец, коим был он, принц и наследник, еще совсем недавно. – Я вовсе не переменился и по-прежнему не горю желанием сменить любимую чалму на церемониальную шапочку. Однако теперь я куда лучше понимаю, что есть долг и на что следует тратить свою жизнь. А что есть лишь… детские капризы, не достойно даже упоминания.

– Это более чем удивительно, Гарун. Что же такое встретилось тебе в этой недолгой экспедиции?

– Всего лишь мой сверстник, который куда лучше меня знает, что есть долг и на что можно решиться во имя исполнения такового.

Халиф кивнул, подумав, что многих бед ему, Мухаммаду, удалось бы в свое время избежать, если бы на его пути встретился подобный сверстник.

– Я услышал твою просьбу, сын. И приложу все силы к тому, чтобы ее исполнить. Более того, если мне не удастся в этом объемном труде предусмотреть все возможные камни преткновения, то, полагаю, у мудрого юного халифа достанет решимости спросить совета у старого отца.

(Иногда даже халифы разговаривают с детьми как простые смертные.)

О, Гарун преотлично расслышал мягкую улыбку в словах отца. Он поклонился и произнес:

– Я не премину сделать это, повелитель! Более того, я готов спрашивать совета у мудрого халифа до того самого дня, когда он сам прогонит меня прочь.

Халиф Мухаммад улыбнулся. Аудиенция, чувствовал Гарун, заканчивалась. И следовало сказать еще что-то, дабы у отца не осталось и тени сомнения в благих намерениях сына.

– Да, отец, я приму титул и буду править до того дня, когда смогу передать бразды правления своему сыну или тому юноше, кого назову наследником престола.

– Благодарю тебя, мой мальчик! – Голос отца потеплел.

За Гаруном закрылись двери. Халиф, памятуя обещание, вытащил из бюро пучок перьев и полную чернильницу. И только сейчас понял, за сколь сложное дело взялся. Ибо как обозначить юному правителю все подводные камни, если не знаешь, как потечет река его жизни? Как дать совет накануне схватки, если еще неизвестно, будет ли сия схватка вообще и кто станет противником? И тогда халиф решил, что разделит неподъемную задачу на сотню мелких, какие под силу решить и самому халифу, и его советникам.

Итак, решено: каждый из советников должен будет описать то, с чем ему пришлось столкнуться за два десятилетия правления халифа Мухаммада. Пусть это будут даже описания перепалок на дворцовой кухне, советы, как украсить приемные покои для юной кадины накануне дня, когда она станет матерью наследника… Сотни страниц придется исписать каждому из тех, кому доверял Мухаммад. Зато Гарун не будет безоружен там, где возникнет надобность в быстром решении.

Одним словом, вместо одного объемистого учебника перед Гаруном в день коронации ляжет высокая их стопка. И каждое слово этих тетрадей будет более чем драгоценно, ибо там истинный опыт, а не пустое словоблудие, до которого и сам Мухаммад был небольшим охотником.

Приняв это удивительно мудрое и, вместе с тем, простое решение, Мухаммад успокоился. Он опустился на подушки, взял в руки чубук кальяна и… вернулся на десятки лет назад, в тот день, когда до его, Мухаммада, коронации оставались считанные дни…

Его отец, почтенный халиф Абу-Джафар Абдуллах, усадив сына рядом с собой, проговорил:

– Мальчик мой, помни, что традиции помогают нам управлять страной нашей мудро и справедливо. И потому следует их соблюдать для блага наших подданных, равно как и для собственного нашего блага.

Юный Мухаммад кивнул. О, эти слова он слышал уже, должно быть, тысячу раз… А быть может, и дюжину тысяч раз. Но спорить с отцом не стал – надеялся Мухаммад, время все расставит по своим местам. И через пару-тройку месяцев сможет он отправиться в древнюю восходную страну, дабы… Но следующие слова отца столь сильно изумили наследника, что он позволил себе переспросить:

– Письмо, отец?

– Да, мальчик, не удивляйся. Вместе с прочими регалиями ты получишь и ключ от вот этого шкафчика. В нем не хранятся никакие драгоценности, кроме, быть может, драгоценной мудрости твоего отца, и его отца, и его деда, и…

– Но зачем письмо, отец? Ты собираешься покинуть меня? Покинуть страну? Ты…

Тут страшная мысль пронзила Мухаммада.

– Ты… болен, отец? Твои дни сочтены?

Смертельная бледность сына при этих словах бальзамом пролилась на душу халифа.

– О нет, мальчик мой, – рассмеялся Абу-Джафар и потрепал сына по плечу. – Не тревожься за меня. Я здоров, хотя, конечно, и не молод. Я не собираюсь превращаться в отшельника, буду жить рядом со столицей в доме отца твоей прекрасной матушки.

– Но зачем тогда это?

– Все просто, мой друг. Каждый раз, когда жизнь будет ставить тебя в тупик, тебе придется принимать некое решение. Зачастую же подобные решения уже принимал и твой отец, и твой дед, и его отец… И потому я просто собрал вместе все советы, которые могут пригодиться начинающему правителю для того, чтобы ты по три раза в день не ездил ко мне советоваться…

– Ты запрещаешь мне это, отец?

Халиф улыбнулся и покачал головой.

– О нет, более того, я мечтаю о том, что ты будешь обращаться ко мне. Но, согласись, мальчик, если ты из-за каждого пустяка будешь отправлять ко мне гонцов или появляться сам… Подданные могут подумать, что ты не в силах принять разумного решения… ты, лучший из справедливых и мудрых халифов…

Мухаммад подумал, что, безусловно, не стал бы из-за каждой мелочи отправлять гонцов к отцу. Но… «Аллах всесильный, – подумал юноша с облегчением, – отец просто оставил мне учебник!»

– Да, мой мудрый отец, это было бы неразумно. И я благодарю тебя за этот дар. Ибо подсказка всегда может пригодиться… Даже наследнику и смиренному ученику всех мудрых халифов мира…

И халиф Абу-Джафар с пониманием улыбнулся будущему халифу Мухаммаду. О, он всегда радовался, когда сын понимал его. И прекрасно знал, что юноше нужно время для осмысления каждого факта, что его первые реакции порой бывают несколько… опрометчивы.

– И еще одно, мальчик мой… Завтра, в преддверии коронации я не смогу сказать тебе этого… Могу забыть, а могу и передумать. Но… Прошу тебя, мой друг, перед принятием любого решения, повторяю, любого, всегда бери время на размышление. Даже у самого себя, вплоть до того, жениться тебе или еще походить свободным… Отвлекись от задачи, подумай… да о чем угодно, пусть и о красавице, с которой провел ночь… Одним словом, отвлекись. И лишь потом, очистив разум от суеты, принимай решение…

Мухаммад кивнул. О да, он знал за собой слабость действовать поспешно, и ему действительно следует брать время на размышление. Так выходит, и отец таков, раз уж он дает этот совет…

– Благодарю тебя, отец. – Юноша склонил голову к руке отца.

– А теперь отправляйся отдыхать, мальчик мой. Завтра тяжелый день.

– Повинуюсь, о повелитель…

– А послезавтра утром мы вернемся к нашей беседе.

Юный Мухаммад еще раз поклонился отцу и покинул царские покои. Но Абу-Джафар, умудренный двадцатью годами правления, не торопился уходить из кабинета. У него было еще множество дел…