Сталин. Кто предал вождя накануне войны? - Олег Козинкин

Смотрим, каким образом могут указать время начала или окончания выполнения мероприятий в таких приказах. В приказе по 12-му мк указали «С получением настоящего приказа» начать приводить в боевую готовность, а в директиве ПрибОВО от 19 июня время должно было быть указано более конкретно: «В предполье закончить работы» к такому-то сроку и «Выдвигающиеся наши части должны выйти в свои районы прикрытия» к такому-то сроку…

Примечание. Маршал М.В. Захаров писал, что перед войной в предполье велись работы по укреплению оборонительных сооружений, и делалось это по отдельной Директиве Генштаба. Но вот что не так давно появилось в Интернете…

На сайте В. Голицына, автора книги «Досье Барбаросса» (М., 2011 г.) — http://russiainwar.forum24.ru/71–6-0–00000095–000–40–0-1326829684–17.1.2012 г., некто А. Волков выложил интереснейшие документы в виде фотокопий страниц журнала «Боевые действия и донесения 800-го учебного полка “Бранденбург”…» По ним видно, что 11 июня немецкая радиоразведка перехватила приказ для штаба строительных работ ПрибОВО на границе об окончании этих работ к 20–22 июня. До 11 июня срок окончания работ был установлен — к 1 июля. Что также зафиксировала перед этим немецкая радиоразведка:

«Телеграмма

От начальника разведки и контрразведки штаба укреплений “Блаурок”

Начальнику разведки и контрразведки группы армий “Б”

11.6.41 г. 78.75

“Взводом радиоразведки на участке 6-й пехотной дивизии 11 июня перехвачен приказ русских, переданный по радио в штаб строительных работ вблизи озера Галадус, в котором срок окончания работ на укреплениях установлен 20–22 июня. Дословный текст радиограммы затребован.

Пополнение штаба укреплений: по поступавшим до сих пор донесениям агентов, срок — 1 июля”.

Начальник разведки и контрразведки штаба укреплений “Блаурок” № 1214/41, секретно, только для высшего командования» (ЦАМО, ф. 500, оп. 12462, д. 601, л. 38).

В апреле 1941 года 6-я пехотная дивизия вермахта прибыла в Восточную Пруссию для подготовки к вторжению в СССР. Дивизия действовала в составе 6-го корпуса 9-й армии группы армий «Центр», на её левом фланге, нанося удар на Алитус — Минск по 126, 128 сд ПрибОВО. Озеро Галадус — приграничное озеро в полосе 11-й армии ПрибОВО, где 128-я сд оказала достаточно серьёзное сопротивление танкам 12-й тд вермахта, наступавшей южнее 6-й пехотной дивизии вермахта, которые, по словам исследователя ПрибОВО С. Булдыгина, «выкатились к местечку Меркине только к вечеру» 22 июня.

По немецким радиоперехватам видно, что дату окончания работ в предполье, оказывается, и правда, корректировали с учётом возможного нападения Германии — с «1 июля» на «20–22 июня». И делалось это уже после 11 июня.

Гитлер 10 июня подписал приказ о нападении на СССР 22 июня. Этот приказ пошёл в вермахт 12 июня и, по воспоминаниям Черчилля, его по радио перехватили англичане. А группа К. Филби передала его в Москву тут же.

Однако это было уже после 12 июня, но, похоже, на дату нападения (на 20–22 июня) в СССР ориентировались ещё раньше. И дело тут, конечно, не в том, что Сталин предвидел заранее, что Гитлер подпишет 10 июня приказ о нападении 22 июня, а в том, что дата «22 июня» была озвучена самим Гитлером ещё в конце марта и также озвучивалась им же и позже, в апреле — мае. И это также попадало в Москву на стол Сталину. Но в начале июня дата возможного нападения «20–22 июня» стала более определённой и вероятной. Ведь не просто так уже 6–8 июня из Одессы и Минска в Москву ушли запросы о начале вывода войск в сторону границы в районы, предусмотренные планом прикрытия. Что и делается в угрожаемый период.

Строительные работы возле границы вели как батальоны и роты самих приграничных дивизий, так и специальные строительные части РККА, присланные для этих работ отдельно из внутренних округов. Вероятно, именно их шифровку и перехватили специалисты радиоперехвата из «Бранденбурга». И скорее всего, этот приказ штабу строительных работ на изменение сроков окончания работ был передан простым шифром, который достаточно легко и вскрыли немцы. Также А. Волков выставил документ, адресованный штабу 4-й армии вермахта, стоящей напротив ЗапОВО, напротив Бреста, в котором на 25 мая 1941 года даются оценка возможностей СССР напасть первыми и заключение: «Нет предположений, что русские перейдут в наступление».

На этот перенос сроков окончания работ с «к 1 июля» на «к 20–22 июня» исследователь ЗапОВО Д. Егоров высказал предположение, мол: «На 22 июня в частях РККА планировались спортивные праздники и прочие мероприятия».

На подобную «гипотезу» сразу вспомнилась своя служба в армии. Когда чуть не на каждые выходные в части устраивались такие «праздники». Что не выходной, то спортивный праздник на голову рядовых. «Если солдат не задействован в очередном “праздничном” кроссе, то он преступник», — гласит военная мудрость.

Есть ещё другой вид «праздников» в выходные для личного состава: рытьё каких-нибудь траншей. Главное, чтобы личный состав от безделья не начал думать о самоволках, девушках и где бы раздобыть нечто типа самогона…

А серьёзно: то какие могут быть «спортивные праздники», к которым надо закончить работы по укреплению полевых сооружений на границе, если война на носу? Об этом не знали только ленивые и слабоумные. Конечно, в частях на 22 июня продолжали планировать все эти «спортивные мероприятия», но уж точно 11 июня не стали бы давать команду заканчивать досрочно на 10 дней работы в предполье к 20–22 июня, санкционированные директивами Генштаба ради очередных спортивных достижений… Изменить таким образом директиву ГШ? Даже для Павловых это чересчур…)

И ещё обратите внимание, как в директиве ПрибОВО от 19 июня выглядит такая фраза: «Для обеспечения быстрого занятия позиций как в предполье, так и [в] основной оборонительной полосе соответствующие части должны быть совершенно в боевой готовности». То есть, во-первых, тут стилистическое сходство с фразой из «Директивы № 1» «быть в полной боевой готовности встретить возможный удар немцев», которая появится вечером 21 июня, и выходит, что так просто принято было тогда писать.

А во-вторых — в данном случае ясно видно, что «соответствующие части» могут быть готовы быстро занять позиции только в том случае, если они именно заранее были приведены в «совершенную боевую готовность», т.е. в «полную». Либо они должны быть приведены «в совершенную» б/г немедленно, 19 июня! По получении данной директивы.

Если кто-то сомневается, что данная директива по ПрибОВО именно «во исполнение приказа ГШ от 18 июня», то он всегда может пойти в ЦДМО и по реквизитам ВИЖа найти полный её текст и опровергнуть автора этой книги.

По ПрибОВО на сайте «Подвиг народа» также выложен «Журнал боевых действий Северо-западного фронта с 18.06.1941 г. по 31.07.1941 г.», в котором указывается:

«3. К исходу 21.6 в боевую готовность были приведены только части прикрытия (шесть сд) и мехкорпуса.

4. Штабы фронта, армий, корпусов и дивизий заняли свои КП, предназначенные на случай военных действий». (ЦАМО, Ф. 221, оп. 1351, д. 200.)

То есть к 24.00 21 июня части прикрытия, приграничные дивизии («шесть сд», около 80 тысяч бойцов) были приведены в боевую готовность, как и два окружных мехкорпуса: «3 и 12 мк заняли районы сосредоточения согласно плану».

Но на каком основании эти приграничные дивизии приводились в боевую готовность до исхода 21 июня, и вообще 18–19 июня с места двинулись мехкорпуса (согласно приказов по ним)? Если кто-то хочет сказать, что приводились эти «шесть сд» прикрытия «Директивой № 1» в ночь на 22 июня, напоминаю: данная директива пришла в Ригу только около 1.00 22 июня, и приказ по ней отдали в армии только в 2.30, а никак не к «исходу 21.6».

Если мы знаем, что второй эшелон начал выдвижение ещё 14–15 июня, то на основании чего штаб ПрибОВО привёл в боевую готовность дивизии первого эшелона, которым в директиве от 12 июня наркомом обороны было оговорено: «Приграничные дивизии оставить на месте, имея в виду, что вывод их к госгранице в назначенные им районы может быть произведён по особому моему приказу»?! (Это сборный вариант из директив для КОВО и ЗапОВО.)

«ЖБД СЗФ»: «Таким образом, непосредственно у госграницы находились от Балтийского побережья до Лугстогаплен 10 ск — 10, 90 и 125 сд, 11 ск; от р. НЕМАН и до КОПЦИЕВО — 1бск — 5, 33, 188 сд и 128 сд.

Эти части в основном располагались в лагерях, имея непосредственно у госграницы прикрытие от роты до батальона, по существу усилив пограничную службу». При этом дивизии второго эшелона «совершали переброску или марши из районов лагерей или зимних квартир к границе», а часть дивизий к исходу 21 июня «продолжали оставаться в лагерях или на зимних квартирах».