Любовь по Нерасчету - Мари Князева

— Нет, я её не трахаю, но это абсолютно не твоё дело, независимо от длительности нашего знакомства.

— Тогда зачем она здесь сидит?

Я закатил глаза. В принципе можно не отвечать: это действительно не его дело, но не хотелось после долгой разлуки начинать общение со ссоры.

— Это моя помощница, очень толковая девушка.

Олег с сомнением покачал головой:

— Слишком симпатичная для толковой.

— Давай договоримся, что впредь я стану просто игнорировать твои дурацкие шовинистические высказывания? Нет ни времени, ни желания с тобой собачиться.

— Давай, — невозмутимо кивнул мой друг. — А теперь посмотри мне в глаза и скажи, что она тебе не нравится. Как женщина.

— С какой стати?

Олег устало вздохнул:

— Я просто вижу, что она — чисто твой типаж. И если ты до сих пор её не трахаешь, значит, планы куда серьёзнее. Потому и беспокоюсь.

— Засунь своё беспокойство себе знаешь куда?

— Ну-ка, ну-ка, даже любопытно!

Я снял компьютерные очки и потёр переносицу.

— Ты зачем пришёл?

— Я пришёл к другу — поотвлекать его от работы, пообщаться, может, даже бухнуть, а обнаружил в непосредственной близости от него гр***ную феечку с большими голубыми глазками и нежным голоском — настолько типичную вампиршу, что клеймо ставить негде. И требую, чтобы ты поклялся мне на крови, что не планируешь на неё ничего, кроме секса. — Он огляделся вокругу себя и тыкнул пальцем на стоящую в углу софу: — Вот на этом диване!

— Не собираюсь я тебе ни в чём клясться! — фыркнул я. — Это моя жизнь, моя помощница, моё дело. Вообще, что за идиотская манера лезть в чужие дела? На Мадагаскаре своём подхватил? Я раньше за тобой такого не замечал…

— Нет, друг мой, Мальдивы тут ни при чём. Всё случилось несколько раньше. Здесь, в N-ске. Да ты же в курсе.

— То есть, если Олег Акимов обжёгся на молоке, то все окружающие теперь должны на воду дуть?

Он отмахнулся:

— Ты ничего не понимаешь! Я раньше тоже верил в человечество, думал, есть какие-то "настоящие", а теперь всех баб насквозь вижу, и зуб даю — эта твоя феечка такая же. Им всем только одно нужно — бабки наши. Уж поверь моему слову.

Но я был уверен в себе:

— Глупости! Ты раньше уверял, будто можешь не дышать десять минут подряд. А Софья — самый скромный и порядочный человек из всех, кого я знаю. Даже слишком. Постоянно борюсь с ней за право проявлять заботу…

Олег рассмеялся:

— А она грамнотная — эта лисичка! Динамо — это ж самое действенное женское оружие! Чем дольше его крутишь, тем крепче привязываешь к себе мужика. Но искусство тонкое, важно не передавить, а то сорвётся… Позволяет всё-таки заботиться-то, а?

У меня потяжелело в груди. Но я не позволил себе раскиснуть.

— Слушай, давай я со своей личной жизнью как-нибудь сам разберусь? А как понадобится совет от циника и женоненавистника, сразу к тебе обращусь.

— Не веришь… окей, давай проверку ей устроим. Готов побиться об заклад своим "Харлеем", она продержится не дольше недели!

— Чего?! Какую ещё проверку?

— Да простую. Предложим ей выбор между боссом и простым, но обаятельным парнем.

— Ты же не о себе сейчас говоришь, правда? — кулаки у меня сжались сами собой.

— Да я ж не в истинном своём лице предстану, а упрощённом. Притворюсь бедняком и трудягой — посмотрим тогда, на кого твоя феечка клюнет.

Вот это наглость! Я только усмехнулся:

— Ты в своём уме? Ты предлагаешь увести у меня девушку, чтобы проверить, корыстна ли она?

— Ну, к сожалению, изобразить простого парня из тебя не получится: она ведь уже знает, что ты биг босс… Да я ж не стану её в постель укладывать, только на свидание приглашу — и всё!

— Какая чушь! Даже слушать не хочу! Глупость и подлость сплошная…

— Брось! Будет весело, а ты узнаешь о её характере достоверные данные.

— Весело?! — рявкнул я. — Тебе весело разбивать женские сердца?

— Не гони, бро, я ж сказал: далеко не будем заходить! Просто посмотрим, интересны ли ей в принципе среднестатистические самцы, когда под боком есть симпатизирующий директор.

Я покачал головой: и это мой лучший друг! Неважный, значит, я сам человек…

— Знаешь, мы вот месяц не виделись, ты полчаса как приехал, а я что-то уже от тебя утомился…

С Олегова лица спало оживление.

— Ладно, — буркнул он. — Как хочешь, моё дело предложить. Только не приходи потом плакаться в жилетку!

Он взялся за ручку двери, но опять обернулся:

— Хотя нет, беру свои слова назад! Приходи обязательно! Хочу послушать, как ты будешь стенать: ты был прав, дружище, ну почему же я тебя не послушал?!

После этих слов он наконец меня покинул.

София

Я не стала заострять своё внимание на странноватом посетителе шефа — мало ли народа к нему ходит — и вообще забыла бы о нём навсегда, если бы не дальнейшие события. Но об этом потом.

Должна заметить, айтишники — народ неформатный. Можно сказать, творческие люди — одеты и причёсаны зачастую как попало, многие носят длинные волосы и бороду. Правда, обычно ведут себя скромнее, и уж точно не называют незнакомых сотрудников крохами, но может, у них с шефом особые отношения. Дружеские, например.

Этот посетитель, так и не назвавший своего имени, на обратном пути был намного спокойнее и задумчивее, чем когда заходил в кабинет. Я слышала их с Никитой Андреевичем приглушённые голоса — не разбирая слов, разумеется. Мне даже показалось, что начальник выходит из себя — он редко так повышал тон, даже когда делал выволочку нерадивым