Каюр - Андрей Алексеевич Панченко

попытки не сделала напрыгуть на меня от избытка чувств, и они явно знали, что я держу в руке. От кнута они старались держаться подальше. Я шел, не проявляя эмоций, не зная, как себя вести. Собаки у меня никогда не было, хотя в Питере, где я родился и вырос, собак держали все, кому не лень, как с ними обращаться я знал только в теории и из краткого общения с Иоханом.

Чему Иохон за два дня успел меня научить? Ездовых собак кормят только один раз в день, вечером, никаких перекусов и лакомств во время езды не предусмотрено. Вообще во время езды собак нужно кормить только после того, как окончен дневной маршрут. Если же они накормлены, то никакие обстоятельства не заставят каюра ехать: езда на сытых животных вызывает у них рвоту, они худеют и долго не могут поправиться. Так же не следует их кормить сразу после остановки, только через полтора-два часа, иначе тоже могут быть проблемы. Что ещё? Иохан говорил, что собак никогда нельзя кормить досыта, они всегда должны быть слегка голодными, нельзя ласкать их или ещё как-то поощрять во время езды, и даже во время кратких остановок. Не так уж и много, для «опытного каюра»…

Подходя к дому полярников я только сейчас его как следует рассмотрел. Для зимовки был заготовлен сборный дом, который был примерно десять метров в длину и четыре в ширину. Высота от пола до конька — около трех с половиной метров. Обыкновенный дом, с двускатной крышей, покрытой вместо черепицы толью. Но имелись и особенности. Как туристическая палатка, дом был закреплен к каменному берегу шестью оттяжками — стальными тросами, которые крепились к дому с обоих концов коньковой балки и к каждому из четырёх угловых столбов, а к берегу фьорда — стальными рымами, которые представляли собой огромные стальные болты, вкрученные прямо в каменистую землю. Очевидно это делалось для того, чтобы этот дом не имеющий фундамента не снесли арктические бури. Тросы были натянуты как струны, потому что соединены были между собой винтовыми талрепами, позволяющими регулировать натяжку. Так же оттяжками были закреплены и трубы дымохода и вентиляции.

Дом был еще не до конца достроен, внутри вовсю шли отделочные работы, и когда я переступил порог, то смог оценить и то, как американцы подошли к его утеплению. Внутри дом делился на две комнаты, одна из которых, самая маленькая очевидно была кухней, а вторая — жилой комнатой. Стены были из доски десятки с воздушной изоляцией. Воздушная прослойка отделяла от досок наружную и внутреннюю обивку. Для изоляции использовали войлок и картон. Пол и потолок двойные, крыша одинарная. Толстые, крепкие двери стесаны по краю наискось, чтобы плотнее закрывались. Два окна: одно, в торцевой стене, с тройной рамой, другое, на кухне, с двойной. На полу — линолеум. В комнате было две вентиляционные шахты: одна вытяжная, другая для поступления свежего воздуха. Вдоль стен шли в два этажа нары для десяти человек: у одной стены шесть, у второй — четыре. Так же у второй стены стояла и одна кровать без второго яруса, очевидно для Соверса. Посредине большой комнаты стоял длинный стол и несколько табуретов. Половину кухни занимала плита, вторую половину — полки для хранения продуктов. Из кухни через люк можно было попасть на чердак, где очевидно предполагалось хранить часть провианта и снаряжения. О том, что этот дом готовили заранее, чтобы было легче его собрать, говорили многочисленные метки на досках, листах обивки и даже на рулонах войлока. Нары и немногочисленную мебель американцы скорее всего привезли уже готовыми.

Соверс сидел на табурете возле стола, и не обращая внимание на визг пил и стук молотков что-то писал в толстой книге с кожаным переплётом.

— Доброе утро мистер Соверс! — Я поздоровался первым.

— Утро⁈ — Соверс оторвался от бумаг и насмешливо на меня посмотрел — Уже день мистер Сидор, вы проспали завтрак, а обед к сожалению, не заслужили, ведь кроме завтрака вы проспали и обязательные для всех работы. И ещё, вы были пьяны! На первый раз я вас прощаю, но учтите на будущее, я не потреплю пьянства на своей зимовке! Спиртное у нас выдается только по субботам и воскресениям, а также на праздники и только в небольших количествах!

— Даже так? — Такой наезд, да ещё на похмельного, больного человека окончательно испортил и так моё не сильно хорошее настроение — Я полагаю, что мы не оговаривали круг моих обязанностей и условия контракта, который мы с вами до сих пор не подписали! Откровенно вам скажу, я не горел желанием оставаться в этом фьорде на зимовку и становится вашим подчиненным! Меня обманом напоили и бросили тут с вами против моей воли! И если хотите знать, всё утро до этого момента я только и делал, что думал, как мне поступить.

— А у вас что, есть варианты? — Удивился Соверс, слушая мою речь. — Насчет того, что с вами поступили нечестно я ничего сказать не могу, ваш родственник уверял меня, что вы остаетесь добровольно, и условия контракта мы с ним обсудили.

— Варианты есть всегда. — Я упрямо сжал губы, прекрасно понимая, что Соверс прав, нет у меня ни каких вариантов. — Я могу уйти вдоль побережья на юг, там должны быть датские поселения. И кстати, то что вы обсудили с Матвеем условия моей работы, ничего не значит! Я вам уже напоминал, что рабство давно отменено, и договариваться вы должны были со мной!

— Поселения есть — Соверс снова рассмеялся — В девятистах милях на юг от этого места действительно есть ближайшее поселение эскимосов. Только вот берег не проходим, до тех пор, пока льдом не затянет заливы и фьорды. Так что до конца сентября, а скорее всего, учитывая аномально теплое лето, до начала октября, дороги туда не будет. Вам придётся идти зимой, когда наступят сильные холода. Ну и кроме того, как вы в одиночку собираетесь проделать этот путь? Собак я вам не дам, я их честно купил, они мне самому нужны, а сами вы не сможете утащить на санях достаточно продовольствия и снаряжения. У вас нет выбора! А по поводу контракта — он стандартный, тут нечего обсуждать! Точно такой же заключен со всеми участниками экспедиции, разве что сумма оплаты у вас меньше. Вы будете получать меньше на треть, так как будете выполнять только обязанности каюра и привлекаться