Ведьма для охотника - Татьяна Чащина

Вчера мое утешение завершилось очень круто, так, что в голове все было мутно до середины ночи.

Ночью я проснулась, решила пойти в туалет, не нашла его в доме… И опять разрыдалась.

В этот раз уже по-серьезному.

О том, что я не Маша Фролова, говорить не хотелось. Жесткий длительный секс в третий раз за сутки я уже не могла осилить.

Охотник опять утешал, пытался даже чем-то накормить, но я не чувствовала голода, голубика застряла где-то в пищеварительной системе и подавала сигналы бедствия, на губах четко ощущался вкус спермы, мужчина был горяч и снова лип, как подтаявшее мороженное, к моим грудям. И я сломала ноготь... Об его спину, между прочим.

И да. Секс все же был.

Третий раз за сутки.

Правда, без прежнего напора и грубой жадности, скорее, мягкий, нежный даже…

Он так гладил, так укладывал, облизывал мои мокрые от слез щеки, переходил на грудь, опять соски кусал и зацеловывал, все время что-то хрипя поощрительно и восхищенно…

И я сдалась, позволила себя разложить на кровати… И смотрела, смотрела в бледное в полумраке лицо своего случайного любовника, не могла взгляда оторвать от его напряженных глаз, сухих губ, жесткой складки между бровей… Он невероятно красивый ведь… Такой… Любая из женщин, не раздумывая, ноги бы раздвинула… Что он делает здесь, в такой глуши, словно медведь в берлоге?

Почему он здесь?

Почему я про это не поинтересовалась до того, как лечь с ним в постель?

Вопросы, одни вопросы…

И никаких ответов.

Утром, оказавшись одна в доме, я наконец-то немного прихожу в себя от морока.

И начинаю жалеть себя со страшной силой.

И как это я свою прошлую жизнь скучной считала? Глупой?

С ночи неожиданно начала скучать даже по Славику, по кактусу и салону красоты.

И сейчас слезы текут, понимаю, что себя накручиваю, но сил остановиться нет.

Поездка, база, неудобная кровать, дождь и моё блуждание по лесу.

Я попала к одинокому мужчине в дом, сама дала ему знак, что меня можно. Не разочаровал, но состояние угнетённое. И вот тебе пожалуйста - истерика.

Незнакомое место, приторный запах секса, которым я полностью пропиталась, и казалось нет выхода. Две или три недели до того как придёт автобус…

Вещей моих нет!

Сижу, как дура, в безразмерной рубахе на голое тело!

Охотник куда-то мои вещи утащил, пока спала после очередного раунда секса.

О чем думала?

Маньяк ведь, реально маньяк.

Заманил меня, поимел, а теперь в рабство решил определить.

Сексуальное!

Хлопает дверь, заходит Юра.

С недоумением смотрит на мою зареванную мордаху:

— Ты чего это опять?

— Одежда… — всхлипываю я, вытирая нос подолом рубахи, - зачем забрал?

— Мокрая, — пожимает он плечами, — сушиться отправил… А ты что подумала?

Я в ответ реву еще громче, уже от облегчения.

Ну и от того, какая я дура мнительная.

А еще немного от того, что жуть как хочется помыться, а у него из удобств - только рукомойник на улице!

— Мне страшно, я хочу домой!

Мне двадцать семь, я попадала в разные истории, но эта… видимо,сдобренная сексом и дикой слабостью во всём теле, доканывает меня.

Понимаю, что надо тормознуть, что сама себя загоняю… Но не получается остановить истерику.

Охотник , вместо того, чтоб опять утешать меня привычным способом, которого я сейчас, хоть и жду, но врад ли выдержу, просто разворачивается и выходит.

И от этого рыдаю я еще громче и сильнее.

Зверь какой, болван бесчувственный…

Только секс ему…

Сейчас дверь вообще заколотит, замурует меня, и я навсегда останусь тут! Без маникюра, парикмахера и депиляции!!!

Юра возвращается с какой-то бутылкой из темного стекла, зубами открывает пробку и присаживается на кровать. Я от него шарахаюсь, как от огня. Естественная реакция тела на мучителя, наверно. Если он опять меня решить трахнуть, то там точно все сотрется. Одна мозоль останется.

Но Юре, похоже, плевать на женские выбрыки, он легко ловит меня за ногу и бесцеремонно тянет к себе.

Не надо опять секса!

Не на-а-адо!!!

— Надо выпить, — спокойно и очень тихо говорит он.

Вообще, такая манера говорить очень пугает.

Ужасно опасаюсь людей, которые скандалят с умиротворённым лицом и тихо приказывают. Они ведь наверняка могут даже убить так же невозмутимо.

— Не хочу! — отталкиваю я бутылку.

Всегда казалась, что моя весовая категория - некий гарант того, что мужчина, желающий применить силу, получит отпор.

Конечно, в жизни отбиваться не приходилось физически, обычно хватало пары едких матов, но в этот момент скандал точно не поможет. И я кричу, так, на всякий случай, пытаясь сопротивляться. Меня скручивают по рукам и ногам. Горлышко бутылки насильно вставляют в рот.

— Успокоишься, поспишь, завтра решим, что делать,— тихо шепчет он мне в ухо. Наваливается, затыкает нос и вливает в меня…

Спиртягу!!!

Опаливает горло. Я вынужденно делаю глоток. Спирт проваливается огненным комом в пустой желудок. И, когда меня отпускают, я снова реву.

Буквально минут через пять, пока Юра мельтешит перед глазами, тиская , убаюкивая, поглаживая своими жесткими лапами, я чувствую хмель. Действительно успокаиваюсь и покорно позволяю себя уложить обратно на кровать. Меня укрываю тодеялом, подоткнув его под подушку… так делала мама, давно когда-то. И это сравнение успокаивает окончательно.

Завтра решим, не сейчас. Я сама дала, сама разрешила, сама за ним пошла.

Что жалеть? Было же круто!

Падаю в сон. Тяжёлый.

Мне снится лес, избушка, по стёклам барабанит дождь, убаюкивает, и я во сне засыпаю ещё раз, потом ещё, пытаюсь так уснуть несколько раз, просыпаюсь от жажды…

За окном уже утро.

Я сажусь на кровати, откинув волосы с лица, грудь прикрываю одеялом.

Вспоминаю почти сразу всё, что происходило прошлым днём, этого не забыть, болит между ног, мои несчастные внутренние органы тяжёлые и удовлетворённые. И хотя анального секса не было, кажется, всё равно там тоже трогали. Приятная тяжесть внизу живота, болящие соски на груди.

Стены тёмные, по ним скользит солнечный зайчик. Пахнет деревом и выпечкой. На невысокой тумбочке у кровати в глиняном кувшине стоит огромный букет из полевых цветов. Настолько эстетично он смотрится на фоне бревенчатой стены, что сразу хочется сфотографировать. Отсутствие телефона немного печалит.

Но всякое расстройство проходит, когда за горшком с букетом обнаруживаю большую глиняную тарелку, наполненную голубикой…

Глава 10

— А почему ты тут один совсем?

Откусываю от большого куска сдобы, алчно поглядываю на мед в