Эффект «домино» - Леонид Замятин

— Что за жест? — теперь уже потерял терпение уравновешенный Писарев.

Я недовольно поморщился: не люблю, когда перебивают во время изложения чего-то особенно важного.

— Он оставил свою визитную карточку, нож в животе. На нем наверняка отпечатки пальцев: или мои, или Алешина.

— А мои? — как-то простодушно вырвалось у Писарева.

— Маловероятно. Ты почти не контактировал с Чегиным.

— Но это же какая-то фантасмагория, — неверяще проговорил Алешин.

— Конечно, чепуха, — поддержал его Писарев.

— Боюсь, что не то и не другое, — возразил я. — Все походит на издевательство над нашей беспомощностью. Он одного из нас убивает, а другого делает подозреваемым, этим и потешается.

— Но тогда позволь спросить, — загорячился Писарев, — в чем мотив, теперь уже без сомнения, хорошо спланированных преступлений?

— Гера, — я ткнул пальцем в грудь Писарева, — над этим надо мозговать нам всем, как можно быстрее и плодотворнее, пока одного из нас не сделали жертвой, а другого подозреваемым.

— И что же ты предлагаешь? — оборвал Алешин зарождающуюся между мною и Писаревым полемику.

— Пока выполнить здесь наш профессиональный долг, а затем пройти дактилоскопию.

Алешин скривился: он явно со скепсисом воспринимал излагаемое мною.

— И в случае, если на ноже обнаружатся отпечатки пальцев кого-то из нас… — начал он не без сарказма.

Я вполне серьезно продолжил:

— Тому придется крепко поработать головой: где, когда и при каких обстоятельствах мог их оставить.

— Ерунда, — качнул головой Алешин. — У тебя чересчур разыгралась фантазия.

— Посмотрим, — я не стал затевать спор.

Результаты дактилоскопической экспертизы могли бы повергнуть в шок человека, не ждущего больших неприятностей. Но мы их в какой-то мере прогнозировали, особенно я. Отпечатки пальцев на рукоятке ножа оказались идентичны отпечаткам пальцев, взятым у следователя прокуратуры Алешина.

Сие известие мы получили, сидя втроем у меня в кабинете.

— Мне что ж, прямиком отсюда в следственный изолятор? — Алешин резко поднялся, зябко поежился и, потирая плечи, заходил по тесноватому помещению. — Фантасмагория, — пробормотал снова.

— Ну, насчет следственного изолятора — как решит господин Писарев, — и я вытянул руку в сторону насупившегося Герки. — Скорее всего, он это дело примет к производству, так как оно наверняка будет объединено с делом об убийстве Макарова.

— Творить глупости, как с Пашей Чегиным, не будем, — заверил Герка, словно все находилось в его компетенции. Заверил и следом посомневался: — Хотя представляю, какой шум поднимется и у нас, и у вас по поводу результатов экспертизы.

— Думаю, не поднимется, — успокоил я. — Идея проведения подобной экспертизы принадлежит нам, а значит, с нас снимаются всякие подозрения в причастности к совершенному преступлению. Разумное восторжествует.

Алешин остановился перед моим столом.

— Вадя, — умоляюще обратился он, — давай сходим к трассологам. Я хочу посмотреть нож.

— Да-да, давайте сходим, — поддержал его Писарев. — Заодно ознакомимся с протоколами.

Он долго осматривал нож, поданный ему сотрудником лаборатории в прозрачном полиэтиленовом пакете, словно это был достойный внимания редчайший исторический экспонат.

— Похож, — еле внятно пробубнил Алешин.

— Очень похож? — призвал я его к ясности.

— Имею подобный в кухонной утвари, — уже твердо заявил он.

— Уверен, что он на месте?

Он пожал плечами:

— Полной гарантии дать не могу, надо проверить.

IX

Домой к Алешину отправились вдвоем. Писарева востребовали дела: надо было обобщить первые результаты экспертиз, осмотра места происшествия, допросов жильцов дома.

Алешин с трудом попал в замочную скважину. Его руки подрагивали, как у человека, пораженного похмельным синдромом. Он сразу бросился на кухню. Я последовал за ним. Он уже успел выдвинуть один из ящичков кухонного гарнитура и сейчас гремел в нем ложками и вилками. С силой задвинул ящик и дернул за ручку другой. Немного покопавшись, вытащил нож — точную копию того, что извлекли из тела Чегина. Мне показалось, Алешин облегченно вздохнул.

— Юрок, — я положил ему руку на плечо, — вспомни ты наконец, где попадался тебе подобный нож. Может быть, у кого-то из знакомых ты им пользовался, может быть, где-то в закусочной колбаску им резал. Ну, думай.

Его размышления длились не дольше шумного вздоха.

— Последние дни и даже недели нигде подобный нож в руках не держал. Нигде! — отрезал он и после поправился: — Только здесь, дома, по хозяйству пользуюсь им, а он, как видишь, на месте.

— И какой же делаем вывод?

— Вывод, Вадя, поганый. Эффект «домино» получается.

— Что получается?

— Ставишь домино вертикально и располагаешь их в ряд. Затем крайнюю толкаешь, и они поочередно валят друг друга, — Алешин в сердцах забросил нож в ящик и задвинул его. — Вот и у нас ситуация чем-то похожа на домино. Кто-то толкнул Макарова, он, падая, сделал Пашу вначале подозреваемым, а затем и свалил его. Пашка же, падая, сделал подозреваемым меня, а затем и… — Алешин в каком-то отчаянии рубанул рукой воздух.

— Ты брось каркать, — и я трижды сплюнул через плечо.

— Это не карканье, это факт, — Алешин вцепился в мою рубашку, он явно находился в состоянии, близком к неуправляемому. — Издеваются над нами, выстроили нас в ряд, как болванов, и толкают. Это не карканье, Вадя, ты же сам эту закономерность вывел, а теперь вроде успокаиваешь. Не надо. Вот увидишь, подтвердится она, эта закономерность, когда найдут мой труп с ножом в животе, а на рукоятке окажутся отпечатки пальцев, твои или Геркины, или еще чьи-то.

— Ну у тебя и воображение разыгралось, так недолго и свихнуться, — я отцепил его руки от своей рубашки. — Тебе просто необходимо расслабиться. Сто граммов с прицепом сейчас в самый раз.

— В холодильнике, — шумно дыша, подсказал он.

Алешин выпил больше полстакана, словно обыкновенную воду, не поморщившись и не закусив. Он присел к столу, его плечи опустились, но на лице — маска сосредоточенности. Я примостился на маленькой табуретке поодаль.

— Пашка предчувствовал свою гибель, а я не верил и успокаивал, — проговорил он ровным голосом и тут же возвысил его: — А теперь у меня такое же предчувствие, а ты не веришь, успокаиваешь.

— Просто нервы, Юрок, нервы.

— Я знаю, что говорю. Ты вот высказал предположение о мести, я с тобой согласен: это могла быть месть родственников убитых экспедиторов. Не забыл о таком случае?

— Не забыл. Только не пойму, чего же ты тогда трясешься? Если они и подозревали наших сотрудников в совершении убийств, то сполна рассчитались. Ты тут ни при чем.

— При чем, Вадя, при чем. Хочешь начистоту? — он подался всем телом в мою сторону.

— Давай, исповедуйся, — разрешил я.

— После смерти Макарова Пашка Чегин признался мне, что они тех экспедиторов замочили, — Алешин сделал паузу и испытующе посмотрел на меня, видимо, ожидая с моей стороны какой-то реакции, но не дождавшись, продолжил: — Я это предполагал и мог бы, возможно, доказать их причастность к совершенному злодеянию, если бы не Пашка. Ведь убивал-то Макаров, а вся вина Пашки в том, что он смалодушничал и пошел на поводу у этого пса. А когда он сам мне все рассказал, подтвердив мои прежние подозрения, я решил: справедливость восторжествовала и хватит во имя нее приносить жертвы. Оказывается, ошибался. Не мне решать: восторжествовала она или нет. Если бы вчера я дал ход Пашкиным показаниям, спас бы ему жизнь. Сидел бы он сейчас в изоляторе в ожидании суда. Но не мог я этого сделать. Не захотел, чтобы он разом лишался семьи, своего настоящего, да и будущего тоже. Не захотел и его отговорил. Думал, так лучше, а вышло — хуже некуда.

Алешин досадливо ударил кулаком по столу.

— Ну и что же ты мне присоветуешь? — его взгляд вновь умоляюще застыл на мне.

— Выдать все рассказанное Чегиным за собственную версию и изложить начальству, — не раздумывая, выложил я совет.

— Нет, Вадя, если при живом Пашке промолчал, то, оскорбляя память мертвого, затевать такое дело — подло.

— Тем самым ты сможешь обезопасить себя, если считаешь, что и твоя жизнь в опасности. Убийца оценит твой шаг, — вразумлял я.

— Этим Пашку уже не воскресить, — он по-прежнему стоял на своем.

— В таком случае остается одно: усиленно поработать с родственничками убитых экспедиторов. Кстати, на чем основано твое предположение об их участии в убийстве сотрудников уголовного розыска?

Алешин развел руками:

— Оснований нет. Просто на этом заострял внимание Паша. Я считал это бредом, но теперь, когда его не стало, думаю, что, возможно, он прав.

— Но дело экспедиторов числится за тобой, и кому как не тебе знать их родственников и их возможности. Ведь судя по тому скандалу, учиненному в прокуратуре женой одного из погибших, по высказываниям в газете, они просто уверены, что молодые люди были убиты милиционерами и ни о каком ночном ограблении магазина не может быть и речи.