Честь Джека Абсолюта - Крис Хамфрис

Рыжий Хью заметил отражавшуюся на лице юноши внутреннюю борьбу и положил на его плечо руку.

— Погоди переживать, приятель. Этот корабль еще может оказаться английским. Или принадлежащим любой из полудюжины морских держав, с которыми мы не воюем. Как говорит Линк, увидим флаг, тогда и решим.

Ирландец повернулся к матросам, возившимся у пушечных лафетов, в то время как Джек опять взглянул на неуклонно приближающегося к «Нежной Элизе» то ли врага, то ли друга. Он был сейчас чуть ли не единственным ничем не занятым на палубе человеком, и, возможно, как раз по этой причине именно ему удалось первым заметить легкое шевеление над кормой чужака. Обвисший флаг вдруг трепыхнулся и развернулся.

Сначала лишь на мгновение, но этого вполне хватило, чтобы его опознать. Он был точно такой же, как тот, который несли впереди полков, наступавших на англичан по равнинам Авраама. Совершенно такой же, как тот, какой располосовало английской картечью.

— Боже правый, он белый! Белый! Флаг Бурбонов. Флаг Франции!

Все обернулись на его возглас. Все увидели вражеский флаг. Но некоторые углядели и то, чего Джек, не будучи моряком, не приметил. Ветер — тот самый, который всколыхнул флаг, растревожил и паруса чужака. А спустя несколько мгновений этот же ветер добрался и до парусов «Нежной Элизы», наполнив заодно ноздри людей жарой и каким-то непривычным насыщенным запахом.

— Ветер! Господи Иисусе, ветер! — заорал Линк. — Давайте поймаем его и обставим этого французского сифилитика!

— Но это полный ютовый бриз, — возразил Уилльямс. — Дует ему прямиком в квартердек и гонит за милую душу, а мы пока что на привязи.

Джек посмотрел вверх. Морского жаргона он не понимал, однако видел, что паруса «Нежной Элизы» только полощутся, не спеша изогнуться дугой.

— Это можно поправить. Мы перехватим у них ветерок! — вскричал Линк. — Ну-ка, боцман, свистать всех наверх!

Пока дудка Макрэя выдувала сигнал (хотя Джек был уверен, что вся команда и так наверху), капитан продолжал надрываться, выкрикивая приказы.

— Лево руля! — проорал он. — Так держать! Живо на реи! Брасопить фок на левый борт!

Матросы побежали к фок-мачте, но тут капитана окликнул Энглдью:

— Сэр, наш разворот займет слишком много времени. Пока мы закладываем лево на борт, они нас настигнут. Взгляните!

Моряки повернулись и увидели, что паруса француза наполняются ветром, хотя, к удивлению Джека, не все.

— Они не пойдут полным ходом, пока между нами и ними болтаются их шлюпчонки, — сказал капитан.

— Верно, кэп, — согласился Энглдью, — да только, при всем моем уважении, шлюпки с курса убрать — дело недолгое. Мы еще разворот не закончим, а они уже подберутся на выстрел.

Рябая физиономия Линка помрачнела, однако он признавал опыт помощника и не имел ни малейшего желания угодить под французские ядра. Равно как и во французскую тюрьму.

— Ну и что ты предлагаешь?

— Перекинуться, сэр.

Лицо капитана совсем потемнело.

— Что, и остаться без главного якоря?

— Это позволит нам выиграть склянку. А за склянку мы сможем добраться до Азорских островов и укрыться в каком-нибудь португальском порту.

Джек знал, что «склянка» на морском жаргоне равна получасу. Похоже, старик предлагал какой-то способ выиграть это время.

Все взгляды обратились к капитану. Матросы, взобравшиеся к снастям фок-мачты, замерли, ожидая новых приказов.

Наконец Линк пожал плечами и проревел:

— Перекинуться так перекинуться! Макрэй, живо с людьми на правый борт к якорю! Ингварссон, ты со своими на реи. Готовься брасопить фок для правого оверштага!

Рыжий Хью подошел к Джеку.

— Дорогой друг, есть у тебя хоть какое-то представление, о чем толкуют эти ребята?

— Знаешь, — ответил Джек, — я говорю на французском, ирокезском, латыни и греческом, но… ни черта не могу разобрать.

Однако, даже не понимая морских терминов, они имели возможность наблюдать за действиями команды. Часть людей суетилась у правого якоря, привязывая к якорному кольцу дополнительный линь, часть сновала по реям, убирая одни паруса и ставя другие. В результате всех этих действий и маневров корабль принял такое положение, что ветер теперь наполнял только паруса грот-мачты, причем в обратном направлении. «Нежная Элиза» начала медленно дрейфовать кормой вперед.

— Эй, Энглдью, — малость опешив, крикнул Линк с квартердека. — Это твоя идея, так что тебе и карты в руки. Но имей в виду, если загубишь мою посудину, я с тебя шкуру спущу.

— Есть, капитан.

Энглдью бросил быстрый взгляд на француза.

— Давай, ребята! Давай! — скомандовал он, и люди, стоявшие у якоря, принялись торопливо спускать его в воду. — Эй, и вы там, — крикнул он кормовой команде, страховавшей второй, тоже прикрепленный к якорю линь. — Шевелись!

Кормовой линь пошел вниз с той же скоростью. Корабль продолжал пятиться от чужака. Энглдью неподвижно стоял на шканцах. Его лицо было подставлено ветру, глаза полузакрыты.

— Ну что, помощник? — язвительно осведомился Линк.

— Сейчас, сейчас, — пробормотал в ответ тот.

«Элиза» продолжала сдавать на корму, и Джек, хотя и не понимал, что готовится, затаил дыхание. И выдохнул, лишь когда помощник капитана открыл глаза и гаркнул:

— Давай!

В то же мгновение моряки на корме резко застопорили лебедку. Барабан замер, дерево заскрипело, канат натянулся. Посмотрев в сторону носа, Джек увидел, что основной якорный линь все еще продолжает уходить в воду.

— Брасопить реи. Галс на правый борт! — скомандовал Линк, и люди на реях четко выполнили приказ.

Паруса развернулись навстречу ветру, принимая его в себя. А затем каждый из стоявших у канатов матросов высоко поднял топор.

— Спокойно, парни, спокойно! — негромко повторял Энглдью, и Джек вспомнил, что то же самое и с той же невозмутимостью приговаривали офицеры Семьдесят восьмого полка на равнинах Авраама полтора года назад.

Тогда солдаты держали пальцы на курках своих мушкетов, и главной их задачей было не открывать огня до тех пор, пока не станут видны зубы приближающихся к ним французов.

Только вот в тот раз он, пусть и зеленый юнец, сообразил, чего они ждут. Сейчас у него на сей счет не имелось даже догадок. Одно было ясно: растянувшиеся томительные мгновения многое значат для их общего выживания.

Подняв глаза, Джек увидел, что паруса полны ветра.

— Пора! — произнес Энглдью.

Он не крикнул, но его голос услышали всюду. Вскинутые топоры обрушились вниз, взлетели и обрушились снова. Канаты лопнули, изогнулись, и их концы канули в море, тогда как корабль, казалось, встал на дыбы, окончательно развернулся, а потом рванулся вперед.