Гремящий мост - Владимир Уткин

Малыши со всех ног бросились к стойбищу, а люди на плоту кричали что-то насмешливое, осыпая берег короткими тонкими копьями.

Все стойбище высыпало к частоколу.

Седой вырвал из плеча мальчика копьецо, внимательно осмотрел и покачал головой:

— Копье смерти.

Глухой рокот древесного ствола раздался над стойбищем. Охотники, ушедшие в лес, что было сил бежали к холму. Женщины, подхватывая детей, прятались в хижины. Вождь расставлял воинов возле частокола. Седой с Молчуном раздавали запасные копья.

А люди на плотах не спешили. Из-за поворота реки выплывали все новые и новые плоты. Два из них пристали к берегу около стойбища, три зашли в маленькую речку. Люди спрыгивали на берег, внимательно осматривая лес и кустарник, и полукругом охватывали стойбище.

Охотники взялись за копья, но пришельцы держались у подножия холма, куда копья не могли долететь. Приземистые, широкоплечие, они стояли, что-то выжидая, и их можно было хорошо рассмотреть.

Меховые штаны, перевязанные кожаными ремнями, покрывали тело пришельцев до самых плеч, а на плечах были накидки из собачьих шкур, расшитые разноцветными перьями. В руках они держали изогнутые палки, а за плечами у них торчали пучками маленькие копья, украшенные перьями. Дубинки пришельцев были меньше, чем у Туров, а значит, и силы у них было меньше. Плоские лица, разукрашенные черными и белыми полосами, были похожи на маски, неподвижные и мертвые.

Плосколицые чего-то ждали, ждали и Туры.

— Надо выходить и бросать копья, — сказал Большой Зубр, но вождь хмуро покачал головой. В стойбище было немногим больше половины охотников: часть старших воинов не вернулись из лесу. Молодые охотники могли бросать копья, но драться на дубинках как следует еще не умели.

Воины начали выглядывать из-за частокола, вызывающе размахивая дубинками. Плосколицые подняли изогнутые палки, и копьеца с жужжанием полетели к стойбищу. Двое охотников были ранены, еще двое слегка поцарапаны, и хоть раны были пустячными, вождь не хотел рисковать людьми и приказал всем скрыться за частоколом и не высовываться.

Однако молодежь не могла отказать себе в удовольствии подразнить противника. Время от времени то один, то другой выглядывал из-за бревен, выкрикивая угрозы, а плосколицые стреляли в них и ранили еще двоих.

К вечеру раны пострадавших воспалились. Их тошнило. Ночью трое детей и два охотника умерли. Остальные лежали на шкурах, не в силах пошевелиться.

Грузно переваливаясь, ходила старая Медведица между ранеными, поила целебным отваром, прикладывала к ранам свежие листья. Седой мазал раны священной краской, бормотал заклинания. Ничего не помогало.

Плосколицые разложили костры у подножия холма и всю ночь караулили стойбище. Двое Туров, возвращавшихся с охоты, были ранены, а один убит.

Ночью вождь подозвал сына.

— Нужно предупредить охотников, — сказал он. — Пусть не подходят близко к стойбищу. Нужно сказать им об оружии, которое убивает. И еще. Пусть Бобр разыщет охотничий отряд Медведей. Может быть, Медведи помогут Турам.

Молодой охотник кивнул. Он молча положил копье у ног вождя и сбросил меховую накидку.

— Бобр поплывет по реке, — сказал он спокойно.

Молодой охотник тихо сполз по склону к Большой реке. Костры плосколицых горели у самой воды. Когда до них осталось не больше двух прыжков, Бобр вскочил и, сильно оттолкнувшись ногами, прыгнул в воду. Плосколицые услышали всплеск и начали бросать в его сторону факелы и копья. Трое побежали вниз по течению, чтобы перехватить беглеца. Но Бобр отлично понимал, что искать его будут именно там, а потому поплыл верх по течению, время от времени поднимая голову над водой, чтобы глотнуть воздуха.

Течение было быстрым, однако Бобр плавал хорошо и ему удалось далеко отплыть от костров. Там он вскарабкался на берег и скрылся в лесу.

Бобр хорошо знал все охотничьи тропинки племени и до рассвета перекрыл их ветками, положенными крест-накрест. Это означало: «Идти нельзя. Очень опасно». Утром он встретил двух молодых охотников и рассказал им о нападении, а сам побежал к Медведям.

С охотничьим отрядом Медведей Бобр встретился на следующий день, но, как только те услышали о плосколицых, они молча развернулись и бросились по направлению к своему стойбищу, оставив Бобра одного в лесу.

Тем временем молодые охотники, предупрежденные Бобром, разыскали в лесу остальных, и все вместе ночью напали на плосколицых. Им удалось незаметно подползти к кострам и бросить свои копья.

Двоих врагов убили, троих ранили. Но тут же должны были убегать, так как плосколицые засыпали заросли своими копьецами и ранили двоих Туров. Утром плосколицые поднялись по склону холма, неся перед собой вязанки хвороста. Туры кидали в них копья, но они застревали в хворосте. Все новые и новые вязанки подтаскивали плосколицые и складывали неподалеку от частокола.

Время от времени они пускали копьеца, стараясь попасть в промежутки между бревнами. Туры теперь не осмеливались выходить из-за частокола, и плосколицые, не опасаясь их копий, все чаще оставляли укрытия, чтобы лучше прицелиться. Туры хорошо рассмотрели их оружие. Между двумя концами изогнутой палки была натянута веревка, сплетенная из жил. Плосколицые ставили на этот ремень копьецо, правой рукой оттягивали веревку, а потом отпускали, и копьецо летело, со свистом рассекая воздух.

Все ближе подвигались плосколицые к частоколу и за день ранили молодого охотника и двоих женщин, которые пытались добраться до воды.

Ночью они стали метать клочья горящей шерсти и подожгли хворост, сложенный у одной из хижин. Пламя перекинулось на ее стенку. Правда, пожар быстро затушили, но при этом было ранено еще двое детей и одна женщина.

На пятый день кончилась вода в кожаных мешках, а раненые все время просили пить. От жажды плакали малыши. Стоны и крики повисли над стойбищем. А плосколицые продвигались все ближе. Теперь их костры двойным кольцом опоясывали холм.

Несколько раз охотники Туров, собравшиеся в лесу, пытались напасть на плосколицых, но их было мало и враги легко отбили нападение.

К вечеру вождь собрал охотников и старейшин.

— Надо уходить, — сказал он. — Ночью. Мы ударим на плосколицых у оврага, а когда они все кинутся туда, Седой поведет племя к Большой реке и унесет раненых. Большой Зубр и Лис пойдут с вождем.

— Молчун один нападет на плосколицых, — сказал старый мастер. — Молчуну все равно не убежать. — И грустно улыбнулся, показывая искалеченную ногу.

Вождь с сомнением покачал головой.

— Плосколицые сразу убьют Молчуна. — Он задумался. — Ладно. Пусть начнет Молчун. А потом ударим мы.

Раненых уложили на шкуры. К концам шкур прикрепили длинные кожаные ремни и накинули их на плечи, чтобы руки у воинов, которые понесут раненых, были свободны для оружия.

Молчун давно не метал копья, поэтому он взял только дубину, но эта дубина была раза в два тяжелее дубины самого вождя. Он шел не скрываясь, а следом за ним тихо ползли воины. Копья они взяли в зубы, дубинки привязали к рукам, чтобы не мешали двигаться, и скользили, сливаясь с темнотой, бесшумно, как ночные тени.

Молчун вышел за частокол, пересек освещенное место и заковылял дальше. Он шел медленно, больше, чем обычно, припадая на покалеченную ногу, а дубинку тянул по земле. Освещенный кострами старик был так дряхл и беспомощен, что плосколицые, притаившиеся в тени, подпустили его совсем близко.

Напрасно. Как только Молчун приблизился к врагам, его старческая фигура выпрямилась. Огромная дубина закружилась в воздухе, ломая копья, разбрасывая и калеча плосколицых. Никто из них не осмеливался приблизиться к страшному кругу, который со свистом описывала дубина.

Копья, брошенные издали, разлетались щепками, отлетали дубины.

Наконец несколько копий все же попали в цель, и Молчун пошатнулся. В этот момент три копья вылетели из темноты. Вождь с воинами обрушили тяжелые боевые дубины на головы врагов. Со всех сторон сбегались к месту битвы плосколицые. Коротколапый Лис юркнул в прибрежный кустарник.

Упал Молчун, пробитый тремя копьями. Большой Зубр скрылся в темноте, проложив себе дорогу дубиной. Только вождь встретил набежавшую орущую толпу. Он свалил двоих и, не обращая внимания на удары, кинулся в самую гущу врагов. Они мешали друг другу, и ему удалось сбить еще двоих. Кровь заливала ему глаза, бессильно повисла сломанная рука, а вождь все бил и бил, ломая копья и дубины, пока не услышал крики в той стороне, где должно было прорваться племя.

«Племя пробилось», — успел подумать вождь и упал под ударами дубинок.

Племя спускалось по противоположному склону холма. Быстроногий Олень шел впереди и наткнулся на плосколицых первым. Он видел, как метнулись от костра воины, спешившие к месту битвы с Турами, и пошел прямо на костер, около которого никого не осталось. Но плосколицые спрятали несколько воинов в кустах, и те ждали. Они сбили с ног Быстроногого Оленя, размалеванное лицо наклонилось над ним, прижимая палец к губам. Быстроногий растерялся на несколько мгновений, но потом крикнул, предупреждая племя о засаде, хотя понимал, что за это будет убит.