Гремящий мост - Владимир Уткин

— Вот тебе, Коротколапый Лис, — крикнул Орлик, опуская дубинку на ее загривок, и рысь затихла.

Наверное, кто-нибудь из молодых охотников передал слова Орлика Лису. Все чаще он стал ловить на себе настороженный, изучающий взгляд Лиса. Все чаще попадался ему Коротколапый на охотничьих тропах.

— Пусть Орлик бережется, — предупреждал его Дрозд. — Лис охотится на Орлика.

Но Орлик молчал. На краю замерзшего болота он нашел дерево, поваленное бурей. Яму от корней дерева он выстлал шкурами и сухой травой, а корни, которые нависали над ямой, переплел еловыми ветками. Там он и жил, сутками не возвращаясь в стойбище.

Около болота водилось много куниц, хорьков, горностаев, соболей, колонков… Орлик ставил силки на зверьков, а шкурки относил в стойбище и отдавал женщинам. Конечно, добыча охотника, который охотится один, — это добыча его хижины. Но зачем шкурки Орлику? Медведи не возьмут их как выкуп за Белку. У них много таких шкурок. А женщинам племени шкурки нужны.

Как-то раз, вернувшись из стойбища, Орлик нашел свое убежище разрушенным. Исчезли шкуры, обрушилась крыша, яма была засыпана снегом. Он восстановил убежище, но теперь старался не оставаться в стойбище, когда охотники уходили в лес. А потом он зацепил какой-то ремень, зарытый в снег на тропе, по которой ходил к убежищу, и едва успел увернуться от подрубленного дерева. Дерево подпирал кол, к которому и был привязан этот ремень. Орлик осмотрел ловушку и нашел возле нее следы лыж. Следы, петляя, вели к стойбищу и там пропадали на утоптанной тропе.

— Это Лис, — заволновался Дрозд, когда Орлик рассказал ему о ловушке. — Нужно сказать вождю.

— Лис скажет: это не он, — возразил другу Орлик. — Что скажет Дрозд?

— Но это же Лис…

— Лис скажет: это не он, — упрямо повторил Орлик.

— Дрозд выследит Лиса, — выкрикнул Дрозд.

Этой зимой Лис очень подружился с Большим Зубром. Огромный, косматый Большой Зубр совершил много подвигов. Ударом кулака он убивал оленя, с кремневым ножом в руках однажды справился с медведем. Преследуя раненого лося, переплыл реку, густо покрытую весенними льдинами. Но охотился он в одиночку: не любил делиться добычей с соседями. Даже жена и сын его ели только после того, как он наедался. Жена Большого Зубра была из племени Оленей, жившего в северных лесах. Робкая, как и все Олени, она никогда не поднимала глаз, вечно возилась около своей хижины, даже за ягодами ходила неохотно.

Быстроногий Олень был очень похож на свою мать, и, может, поэтому Зубр не любил сына. Часто ударом кулака он вышвыривал его из хижины просто так, ни за что.

Говорил Зубр медленно, запинаясь, часто повторяя одно и то же. Мало у кого хватало терпения дослушать его до конца. А у Лиса хватало.

Он приходил к Зубру, приносил мясо, ягоды, соль, часами слушал его рассказы, поддакивал.

— Вождем племени, — время от времени повторял Лис, — должен быть самый сильный воин. А кто сильнее Большого Зубра?

К весне рыба начала задыхаться под толстым слоем льда, и Бобр, который знал все рыбные места Большой реки, повел охотников на рыбную ловлю. Каменными топорами и дубинками они прорубили большую прорубь, и рыба, обезумевшая от свежего воздуха, стала сама выбрасываться на лед, застывая на нем, сверкая замерзшими брызгами. А потом все новые и новые рыбы подплывали к проруби, широко разевая рты, теснились у самой поверхности, а охотники били их копьями.

Орлик вытаскивал из воды большого полосатого окуня, когда почувствовал толчок в спину и скользнул к краю полыньи. Над самой водой сильная рука Ходока перехватила его и бросила на лед. Орлик сразу вскочил и поежился, глядя на быструю светлую воду, покрытую клубами морозного пара. Он оглянулся. И Зубр, и Лис стояли неподалеку, но смотрели в другую сторону.

Много рыбы принесли охотники: метровых щук и сомов величиной с человека, горбатых окуней и красноперов, язей, лещей судаков… Радовались женщины и старики, но больше всех, конечно, довольны были собаки: вся мелкая рыба досталась им.

Глава 12

За солнечным камнем

Весна наступила внезапно. Быстро стаял снег, задымились на солнце холмы. Белые льдины поплыли по Большой реке, сталкиваясь и кружа, несли на себе мусор, стволы деревьев, мокрых испуганных зверей. Когда льдины переворачивались, детвора криками подбадривала плывущих зверей, а они плыли, не обращая внимания на людей, прямо к берегу.

Потянулись на север стаи птиц. Большая река набухла мутной водой и наконец залила берега. До самого горизонта тянулись покрытые водой луга и кусты низкого берега. Маленькая речка, огибавшая стойбище, раздулась, залила подножие холма, а по оврагу несся к Большой реке мутно-желтый поток.

Отражались в воде деревья леса, невысокой травой над водной гладью казались верхушки кустов. Только холмы чернели небольшими островками, а на их вершинах спасались кабаны, олени, зайцы, лисы, носороги… Даже леопарды и рыси ни на кого не нападали. Мокрые, несчастные, сидели они под голыми ветками, тоскливо глядя на прибывающую воду.

Лоси и медведи, переплывая от холма к холму, перебирались в безопасные места. Остальные звери предпочитали не рисковать, хотя вода продолжала подниматься и мест для спасения становилось все меньше.

— Нужно помочь зверю, — говорил ребятам Седой. — Пусть в наших лесах будет много дичи.

Молодые охотники соорудили плот и отправились спасать тонущих, Мелких зверюшек брали руками, а крупные сами прыгали на плот, понимая, что люди хотят им помочь.

И молодежь помогала. Они перевозили зверей на высокие холмы, а тех, кто боялся людей, шестами загоняли на пустой плот и, подталкивая его, переправляли в безопасное место.

Большая река, наглотавшись земли, деревьев, кустов, убралась в свои берега. Солнце высушивало мокрую землю, и она быстро покрывалась первой пушистой зеленью. Мимо стойбища потянулись стада оленей на летние пастбища. Тощие, с линяющей шкурой, они не годились для охоты.

С весенним теплом таяли оцепенение и безнадежность Орлика. Глубокая тоска по Рыжей Белке сменилась теперь тихой печалью. Впервые с того дня, как Ходок забрал у него девочку, он заговорил с ним:

— Орлику нужен ледяной и солнечный камень. Много. Может Ходок сказать Орлику, где искать их? Знает Ходок, где водится синий лед?

Ходок внимательно посмотрел на Орлика.

— Хорошо, — кивнул он, — завтра мы пойдем за солнечным камнем.

Они шли вверх по Большой реке, переплывая притоки, обходя болота, поднимаясь на холмы.

— Солнечный камень надо искать после высокой воды, — объяснял Ходок Орлику. — Он лежит в песке. Высокая вода размывает песок и вымывает камень.

Лес все ближе подступал к воде, нависая над рекой густой зеленой стеной. Подмытые деревья падали в воду, цепляясь корнями за осыпающийся песок, образуя непроходимые завалы, густо заплетенные колючей ежевикой, смородиной, терном. Потом лес отступил от реки, и здесь, у устья темного ручья, они пошли вдоль берега, внимательно осматривая песок, разрывая его копьями. Солнечный камень попадался редко и, как правило, небольшими кусками. Реже попадались темно-коричневые и желтые куски, а прозрачных медово-желтых солнечных камней они нашли только пять. Сначала ходили вместе, а потом разделившись, и к вечеру Орлик нашел беловато-зеленый кусок солнечного камня величиной с кулак взрослого охотника. Он лежал, сверкая в красноватых лучах солнца, у корней сосны, поваленной бурей.

— Ходок такого не видел, — сказал Ходок, рассматривая находку, — много шкур и кости дадут за такой.

— И Рыжую Белку?

Ходок отвернулся.

— Не знаю. Но мы найдем еще. И синий лед, может быть. А если нет, выменяем на краски и шкуры.

— Почему люди любят камни? — задумчиво спросил Орлик.

— Кремень и ледяной камень — это оружие.

— А остальные?

Ходок молчал, поворачивая камень навстречу лучам, и камень менялся, светясь желтым, зеленым, голубым.

— Разве не красиво? — спросил Ходок. — Это — дитя солнца. Возьми его в хижину, и солнце будет с тобой даже ночью. Разве женщины не становятся как цветы, когда одевают бусы, браслеты? Разве дети не радуются, глядя на них? Из них же делают амулеты, приносящие удачу на охоте. Разве Орлику не весело смотреть на них?

Они собрали вещи и пошли обратно.

Глава 13

Плосколицые

Плот медленно скользил против течения, подталкиваемый шестами, а из-за поворота уже выплывал второй плот. Люди на плотах стояли спокойно, но на берегу вскрикнул мальчик: из его плеча торчало короткое копье, на конце которого дрожали гусиные перья. Копье прилетело с плота. Мальчик завизжал больше от испуга, чем от боли: очень уж непонятно было, откуда взялось это копье. Со свистом пролетели новые копья, оцарапав щеку девочке.