Небо на плечах - Алексей Анатольевич Федорочев

жили нормально. Не сказать, чтобы так уж тщательно следил за ее судьбой, но раз в пару месяцев сжатые доклады получал.

Первым порывом было бросить все и сорваться в Первопрестольную, но получил жесткий отпор от Земели:

— И в качестве кого ты собираешься появиться на похоронах?

— Ну, она же вроде как тетка мне…

— Тетка она, причем неблизкая, позволь тебе напомнить, провинциальному мальчику Гене Иванову! Который, если ты забыл, вдрызг с ней разругался и съехал домой как раз из-за свадьбы с Иваном! — Эту историю мы с Наташкой выдумали тогда, чтобы заткнуть рты всем любопытным кумушкам. Иначе началось бы: «а что-то давно Геночку не видно?», «а почему он больше Гавриленкову не помогает?» и прочая. А так поскандалил и получил указание на дверь, скатертью дорога. Дело житейское. — Вдобавок на похороны может и настоящая ее семья приехать. Им ты тоже в родственники набиваться будешь?

— Нет уж, спасибо! У меня и так родня за последние годы в геометрической прогрессии прибывает. То ли дело в детстве — только мама с братом да дед, не то что теперь… А если под собственным именем?

— Ты сам-то как себе это представляешь? Граф Васин, любимчик императора…

— Достали уже подкалывать этим!

— Столичный светский щеголь… — ничуть не обратил внимания Олег на мое возмущение.

— Еще скажи — щегол! — буркнул я, уже понимая, что никуда не поеду.

— …на похоронах мелкого дворянчика, где десятки людей опознают его как…

— Да понял я уже! Не надо нотаций! — Иногда Олег становился занудой почище Бориса. — Не сердись! Я сглупил, но теперь понял. Жалко Наташку…

— Наталью и мне жаль, она хорошая женщина. Боялась нас до чертиков, но все-таки помогла тогда. Я, наверное, с Алексеем и Ваней договорюсь: попросим Сашу, чтобы передал ей наши соболезнования. Венок еще закажем. Гавриленков, при всей своей неотесанности, все же неплохим человеком был.

— Наталья?! Боялась?! — Моему удивлению не было предела, из всей фразы я вычленил только этот момент.

— До дрожи! — подтвердил он. — А ты разве не замечал, что простые люди нас чаще всего опасаются?

— Нет…

— Тогда обрати внимание как-нибудь хотя бы на своего Рогова — он в этом отношении очень показателен. Как он ведет себя с обычными людьми и как с нами — очень много нового узнаешь. И, Василь, кстати, больше недолюбливает темных вроде меня, на Шамана с Боком он не так реагирует.

— Честно, не обращал… Но логика же есть, типа огненные вспыльчивы сами по себе!

Земеля так выразительно посмотрел на меня, что я сразу вспомнил, кто в нашей компании является истинным флегматиком.

— Да… — признал заблуждение. — Но знаешь, это иногда даже забавно.

— Что?

— Что от меня никто в страхе не разбегается только потому, что мне не так много лет и я выбрал профессию целителя. А ведь я, в отличие от вас, могу убить кого угодно абсолютно незаметно. И Наташка об этом если не знала, то догадывалась. А уж Рогов-то знает гораздо лучше любого. Но при этом меня почти не опасается.

Скептической миной Олег изобразил все свое отношение к моему заявлению:

— Почему не боялась Наталья — сказать не могу, вероятно, ваши совместные приключения давали ей такое право. А вот как раз Василий-то тебя боится больше всех, просто хорошо скрывает. И еще азартен, нравится ему тигра за усы дергать. Но ты прав, остальные этого парадокса не замечают. Наверное, тоже стереотипы.

— Ладно, стереотипы стереотипами, а что с Наташкой делать?

— Ничего. Соболезнования Бок передаст и присмотрит заодно, если надо — поможет. А сам не порть ни себе, ни вдове репутацию, ей и без тебя несладко теперь.

Как ни рвалась моя душа в Москву утешить хорошенькую вдову купца (и честно скажу: не знаю, чего больше было в этом порыве), но Олег был прав — мне там не место. А вскоре и собственная круговерть захлестнула. Май, приближающаяся сессия, предстоящая свадьба Алексея с Викой и бал выпускников гимназии, на который я когда-то пригласил княжну Задунайскую. Кто кого тогда ангажировал — еще неизвестно, но сейчас мне это было на руку. Отдавать свое я пока был не готов!

— Шер, скотина, ты линяешь! — попытка отделаться от персонального почитателя вышла безуспешной — скотине было пофиг. Весом мы сравнялись, но четыре опорных лапы против двух давали преимущество — пришлось чесать подставленную спину от ушей до хвоста.

— Шер, фу! — раздался окрик Маши, вышедшей меня встречать.

Пес укоризненно посмотрел на нее, всем видом изображая: «Хозяйка, это не то, что ты думаешь!» Но все же отошел в сторонку, адресуя мне взглядом: «Извини, брат, служба!»

— Рад видеть вас, Мария Кирилловна! — поприветствовал я княжну.

С недавних пор наши отношения снова переродились в нарочито официальные.

— Здравствуйте, Егор Николаевич! Отец вас ждет, — даже излишне равнодушно произнесла княжна, поворачиваясь, чтобы сопроводить меня в кабинет. И это показное безразличие говорило больше тысячи слов и жестов.

Пользуясь случаем, пока мы наедине, поторопился спросить:

— Ваше согласие быть моей партнершей на балу все еще в силе?

— Вы сомневаетесь в моем слове?! — Вот теперь стало заметно, что в предках у нее сплошь аристократы — настолько яростно блеснули ее глаза.

— Я приглашал на бал маленькую симпатичную девочку, а теперь вижу перед собой чудесную красавицу! — Произнося эту фразу, я развел руки в беспомощном жесте.

Прогиб был засчитан, княжна смягчилась:

— Слово от возраста не зависит, уж вы-то это должны знать!

— Благодарю, я заеду за вами в два.

Поднимаясь за Марией по их роскошной лестнице, прокручивал про себя всю историю своих взаимоотношений с Задунайскими в свете нового интереса. И выводы получались… неоднозначные.

Помимо той самой пресловутой «дружбы», что существовала между мной и этой семьей, гораздо прочнее нас связал совместный проект — строительство промежуточного терминала для кораблей торгового флота клана. Специально или нет — а я все же думаю, что с умыслом, — в качестве родовых земель император подарил мне почти идеально подходящий для этой цели остров. Я до сих пор плохо разбираюсь в морской навигации — это за гранью моих интересов, а уж два года назад был откровенно дуб дубом, поэтому долгое время даже не рассматривал ничего подобного, предполагая устроить на Багряном базу каких-нибудь орнитологов и метеостанцию. Хорошо, что успел договориться только с синоптиками: устав ждать от тупоумного графа предложений, князь Кирилл Александрович сам вышел на меня со своим проектом. По-дружески.

Соблазн просто сдать остров в аренду на девяносто девять лет был велик. Основной плюс — никаких тебе забот! Зато на счет будут ежегодно приходить денежки. Из которых, правда, львиная доля уйдет на те самые налоги за родовые земли. Остатка вместе с потемкинскими отчислениями мне вполне хватило бы на безбедную жизнь, но…

Во-первых, в моем окружении имелся такой полезный человек, как Борис, у которого был калькулятор вместо мозга