Майк Науменко. Бегство из зоопарка - Александр Исаакович Кушнир

По возвращении из Таллина музыкальная общественность замерла в ожидании широко анонсируемой свадьбы Бориса Гребенщикова и Наташи Козловской. Мероприятие было запланировано на осень 1976 года — ни много, ни мало, в ресторане «Астория» на Большой Морской. Вернувшийся из армии Фан раздобыл гору аппаратуры и даже новую барабанную установку с фирменным «железом».

Ночь накануне торжества прошла в невиданных приготовлениях. Под покровом темноты в зал вносили самодельные порталы, мониторы, микрофонные стойки, а также микшерный пульт и дискотечную «цветомузыку» — исключительный дефицит советской эпохи! Размашистая церемония бракосочетания перетекла в дионисийские вакханалии, завершившиеся джемом с участием музыкантов «Аквариума» и «Машины времени». По слухам, у кого-то в архивах даже сохранилась запись A Wedding Jam Live аt Astoria, во время которого были сыграны все излюбленные вещи из репертуара The Beatles, The Rolling Stones и The Animals. Не знаю, меня там не было, но так говорят.

«На свадьбе я познакомился с Макаревичем, — вспоминал Саша Теребенин. — Тогда местные халдеи совершенно прибалдели от того, что в их «центровой» кабак ввалилось полсотни хиппарей с длинными волосами, в джинсах и с заплатками. И весь вечер ребята из «Аквариума», «Машины времени», а также Майк и Юра Ильченко играли на гитарах и пели. Было весело, расходиться не хотелось, и ночью мы поехали к главному питерскому хиппарю Гене Зайцеву. Он ужасно испугался, увидев, как я забиваю косяк: «В моем доме?! Да никогда!» Меня это сильно поразило, потому что я искренне считал, что все музыканты курят траву».

Позднее Теребенин отдалился от Майка, увлекшись тяжелыми наркотиками. Примерно тогда же некоторые музыканты из коллективов «Мифы» и «Большой Железный Колокол» угодили в тюрьму за употребление марихуаны и более серьезных препаратов. К счастью, в те годы наркотики в Ленинграде еще были не слишком распространены, зато рок-н-ролльная жизнь бурлила все шире и осмысленнее.

Первым сигналом перемен стали акции, посвященные музыкантам The Beatles. Самый ранний из таких концертов случился в кафе «Кристалл» 9 октября 1976 года — в день рождения Джона Леннона.

«Праздники The Beatles обычно проводились у меня дома, поскольку мы нигде не могли арендовать зал, — объяснял Коля Васин. — Но потом кто-то сказал, что в буфете кафе «Кристалл» по вечерам крутят «битлов». Я поехал, договорился с директором — как обычно, столько-то рублей сверху, — и дело было сделано».

В том эпохальном концерте участвовали группы «Аквариум», «Машина времени», «Союз любителей музыки рок», фолк-певица Ольга Першина и Юрий Степанов из «Мифов». По воспоминаниям музыкантов, Гребенщиков с друзьями пели Don’t Let Me Down, лидер «Союза любителей музыки рок» Володя Козлов блестяще исполнил Imagine, а Андрей Макаревич продемонстрировал свой новый хит «День рождения».

Неизвестно, был ли Майк на концерте в кафе «Кристалл». Но буквально через несколько недель оказался на Ржевке — в знаменитой квартире устроителя этого сейшна и главного ленинградского битломана Коли Васина.

«Извольте рухнуть в клевость!» — приветствовал хозяин и пригласил Майка ознакомиться со сборником Юры Ильченко «Дождь», записанным у Коли дома. Потом — концертник The Beatles at the Hollywood Bowl. А на десерт Васин похвастался сольным альбомом Джона Леннона с автографом, полученным по почте прямо из Нью-Йорка — назло всем предрассудкам и законам «железного занавеса».

В ответ Науменко робко предложил «послушать его занудство».

«Майк приехал ко мне с очень маленькой катушкой, не помню, какие на ней были композиции, — рассказывал Васин. — В колонках забренчала акустическая гитара, сквозь нее пробивался невнятный голос. Когда песня закончилась, я поставил магнитофон на паузу. Майк, немножко испуганный этой паузой, смотрел на меня выжидающе: «Ну как?» — c надеждой спросил он. И я ему по-честному заявил: «Мне не очень нравится твой голос». А Миша благородно ответил: «Мне он тоже не очень нравится». Этот момент я хорошо запомнил. Понял сразу, что это мой человек. Он не такой ранимый, как Боб, например, или Макаревич. Простой мужик и честный».

25 февраля следующего, 1977 года, Майк уже выступал на концерте, организованном Васиным ко дню рождения Джорджа Харрисона. Сменив на сцене музыкантов «Аквариума» в белых одеждах, Науменко предложил весьма неожиданное прочтение знаменитых «битловских» песен.

«Я прекрасно помню в исполнении Майка композицию Drive My Car, — улыбается Марат Айрапетян. — Науменко изменил ее до неузнаваемости и неожиданно ухитрился спеть в заунывном стиле city gospel. И получилось просто чудесно».

После этого концерта Майк сблизился с Колей Васиным. Часто заезжал к нему на Ржевку, и они вместе отправлялись гулять по близлежащим окрестностям.

«Мы ездили в Приютино, дворянскую усадьбу, находившуюся в трех километрах от Ржевки, в сторону Всеволожска, — вспоминал Васин в одном из интервью. — Там бывал Пушкин, собирались питерские художники-аристократы. Мы с Майком приезжали, садились к воде, расстилали скатерть-самобранку. Выпьем по две рюмки — и в воду. Поплаваем — и снова к столу. Заканчивали, как правило, под вечер, когда уже на маршрутке в город не вернешься, и ловили попутные машины. Так мы просто дружили и стяжали Дух Святой».

В этот беззаботный период Майк начал активно приятельствовать с упомянутым уже звукорежиссером «Аквариума» Маратом Айрапетяном. Как-то раз Науменко пригласил его домой, написав свой адрес на ноге Марата зеленым фломастером. Произошло это прямо в вагоне метро, в разгар рабочего дня.

Айрапетяну было интересно общаться с эрудитом Науменко. Майк обрушивал на приятеля водопады информации, почерпнутой со страниц свежих англоязычных рок-изданий. Марат парировал размышлениями о романах Кастанеды и Толкина, которые ухитрялся доставать в оригинальных изданиях. Науменко тогда часто погружался в лирику Леонарда Коэна, Марка Болана и Боба Дилана, уходил в резонансное «юбилейное» интервью Джона Леннона еженедельнику New Musical Express, укрывался прозой Ричарда Баха и Джека Керуака.

«Майк полюбил Керуака, которого мы читали в оригинале, — рассказывала позднее Татьяна Апраксина. — Он был для Майка первым автором, открывшим приемлемый для него способ отношений с материей веры и религии (второй — Ричард Бах). Игры Керуака с дзенской терминологией были, по мнению Майка, способом еще раз показать, что верить можно только в саму жизнь. Такую, какая она есть. В ее реальность, за или сверх которой ничего не существует. И глупо предполагать обратное. Всякие религиозные умонастроения Науменко считал жульничеством и дурным тоном — и немедленно прерывал любого, кто пытался с ним об этом говорить».

Наконец-то Марат с Майком перешли от нескончаемых разговоров и возлияний к направленным действиям. Воспользовавшись дачным отсутствием родителей, друзья превратили семейную квартиру в экспериментальную звуковую лабораторию. Поперек комнаты натянули бельевую веревку и приспособили к