Нечестивец - Шеннон Дрейк

— Как видите, вполне жив, — ласково уверила ее Эвелин.

Камилла кивнула и снова посмотрела на своего опекуна. На нем была роскошная льняная пижама — он никогда не носил таких вещей, это уж точно. Как видно, за ним хорошо ухаживали и обращались вполне уважительно. Судя по всему, чудовище Карлайла желало привести своих пленников в божеский вид, прежде чем предъявить им иск.

Она опустилась на колени перед ложем Тристана, нежно обняла за плечи и приникла головой к его груди.

— Тристан! — ласково прошептала она, и слезы навернулись ей на глаза.

Как бы ни грешил он в своей жизни, но он искупил все свои ошибки, когда спас ее, когда отдал ей все, что имел. Но зачем же он поступил так сейчас, когда она наконец достигла своей цели в жизни и могла сама позаботиться о семье?

— Жалкий фантазер! — пробормотала она, поднимая голову и отирая слезы. — Тристан, за каким чертом тебя сюда принесло? — с чувством прошептала она.

Он снова всхрапнул, заморгал и встретился с ней взглядом. Глаза его увлажнились от нежности — такую слабость мужчины редко обнаруживают.

— Камилла, малютка! Камилла… — Тристан нахмурился, словно сомневаясь в реальности ее появления здесь. Но такое усилие слишком утомило его. Глаза его закрылись, и она услышала только его глубокий вздох.

— Вот видите? — отозвалась Эвелин из дверей. — Вполне обихожен. Пойдемте теперь, милая. Я провожу вас туда, где вы сможете прилечь и поспать.

Камилла поднялась с колен, поцеловала Тристана в лоб, поправила его одеяла, затем повернулась и пошла к Эвелин. Женщина вышла вместе с ней из комнаты, плотно закрыла дверь и, ничего не сказав, достаточно проворно снова устремилась по коридору.

— Миссис Прайор, — проговорила Камилла, едва за ней поспевая, — я вижу, что с моим опекуном все в порядке, но вы же понимаете: я хочу непременно отвезти его домой.

— Сочувствую вам, но полагаю, Брайан все же намерен подать иск.

— Брайан? — озадаченно прошептала она.

— Граф Карлайл, — терпеливо пояснила миссис Прайор.

— Но зачем же? Нельзя так поступать!

— Надеюсь, вы сами сможете сказать ему это утром. О боже! Далась же вам эта работа в музее!

— Миссис Прайор, мне хорошо известно, что от яда египетских змей многие успели пострадать. В тех пустынных краях их предостаточно.

Миссис Прайор пристально посмотрела на Камиллу, и этот взгляд заставил ту поежиться, словно она выдала сейчас нечто такое, чего трудно ожидать от умной девушки.

— Вот и ваша дверь, мисс Монтгомери. Наш замок большой, и планировка довольно запутанная, его все время перестраивали, еще с норманнских времен, и архитекторы не всегда выбирали наилучшее решение! Полагаю, вам лучше воздержаться от ночных прогулок по замку. Могу похвастаться нашим новшеством: к вашей спальне примыкает удобная ванная комната. Ночные сорочки и туалетные принадлежности оставлены там для вас. Ну а утром, моя милая, так или иначе все решится.

— Да… благодарю вас. Хотя подождите! Возможно, если бы я знала больше…

— Граф ожидает меня, мисс Монтгомери. Приятных снов.

— Ах! Но Ральф, наш слуга…

— Тоже обихожен! — бросила миссис Прайор на ходу и скрылась за углом.

Несколько обескураженная такой бесцеремонностью, Камилла вышла в коридор, намереваясь догнать женщину и попробовать с ней объясниться.

Но навстречу ей, с той же бесцеремонностью, из-за угла вышел адский цербер. Он уселся в коридоре и уставился на нее. Она и не знала никогда, что охотничья собака может глумливо скалиться на человека, но именно эта гримаса обозначилась на морде животного.

Она погрозила ему пальцем и клятвенно заверила:

— А вы, сэр, получите за все — в свое время!

Собака зарычала.

Камилла быстро отступила в комнату, захлопнула дверь и, припав к створке спиной, закрыла глаза; ее сердце колотилось, и в груди бушевали противоречивые чувства. Она открыла глаза и шумно вздохнула.

Комната выглядела потрясающе. Кровать с красивым, в драпировках, пологом была покрыта вышитым стеганым одеялом жемчужного оттенка, и сверху горка из множества подушечек. Вся остальная обстановка была… в египетском стиле.

Удивляясь такому выбору, она подошла к туалетному столику и заметила, что украшения были копиями оригинальных египетских раритетов, они перемежались современным викторианским декором, что создавало несколько причудливый интерьер помещения. Простой гладкий столик был увенчан трехстворчатым зеркалом с резным символическим изображением бога-покровителя Гора — как водится, с распростертыми крыльями. Огромный сундук для белья украшали иероглифы, так же как и высокий гардероб. На стульях, что стояли около портьер, тоже была резьба в виде крыльев всемогущего Гора.

Камилла обернулась и поразилась огромному изваянию фараона. Она подошла ближе и прищурилась. Статуя была настоящей. Хатшепсут — женщина-фараон, накладная борода демонстрировала мужество женщины-правительницы.

Несомненно, эта статуя бесценна! Но почему здесь, в комнате для гостей? Ведь здесь не музей, подумала Камилла сердито.

По другую сторону дверей она обнаружила еще одно изваяние в натуральную величину — богини Анат. Эта богиня войны была призвана защищать фараона во время битвы. Обычно ее изображали со щитом, копьем и боевым топориком. Это изваяние было немного повреждено. Однако и это была находка исторической значимости. Бесценная реликвия! Здесь, в гостевой комнате!

Камилла отступила на шаг и подумала, не нарочно ли ее поселили сюда. У многих женщин сдали бы нервы от соседства с такими изваяниями. Она представила, как была бы напугана благородная дева — из тех, что впервые готовятся выехать в свет, — проснувшись среди ночи и заметив во тьме грозные силуэты богов. Впоследствии она верещала бы о кровавых убийствах, в полной уверенности, что статуи заклятого замка ожили и покушались на нее ночью… В отблесках пламени камина они действительно казались жутковатыми, призналась себе Камилла.

— Но я не боюсь! — сказала она вслух, затем поморщилась. Похоже, она убеждает в своем бесстрашии неких давно почивших мертвецов или мифических персонажей. — Какая чепуха! — прошептала она себе под нос.

На прикроватных тумбочках стояли зажженные светильники. Обе лампады тоже были украшены египетскими орнаментами. Но поражало то, что на обеих был изображен бог плодородия Мин с огромным поднятым фаллосом, в головном уборе с двумя перьями. Камилла никогда не считала себя ханжой, однако…

Покачав головой, она решила, что ее поселили в эту комнату только потому, что графа рассердила ее правда — о том, что она работает в музее. Наверняка он отослал ее сюда из чувства мести. Она улыбнулась. Отлично!