Команда осталась на судне - Г Кубанский

- Это добрых пять суток, - вставил Кочемасов.

- А ветер-то с востока, - значительно напомнил Корней Савельич.

- Не ветер, - поправил Анциферов, - ветерок.

- Вполне достаточный, чтобы затруднить движение на веслах, - сказал Кочемасов. - А за пять суток полярная погода может измениться. Ветер разгуляется или запуржит.

- Не забывайте, что у нас раненые и обожженный, - напомнил Корней Савельич. - Для них холод и вода - верная гибель.

- Что же вы предлагаете? - резко спросил Анциферов. - Качаться на волнах, пока нас не расстреляют с воздуха либо с моря?

- С воздуха либо с моря нас могут расстрелять и на шлюпках, - спокойно возразил Кочемасов. - Особенно ближе к берегу.

- В таком случае позвольте напомнить вам одну неприятную особенность дрейфа, - сказал Анциферов. - В нашем квадрате укрылся поврежденный вражеский рейдер. Встреча с ним... сами понимаете, к чему может привести.

- Разрешите, Иван Кузьмич? - поднялся Корней Савельич. - Я не могу согласиться, товарищ Анциферов, с вашим пониманием активного и пассивного поведения на аварийном судне. Не могу!

- Читайте уставы, - пожал плечами Анциферов.

- Некогда! - отрезал Корней Савельич. - И незачем. Никакие уставы и наставления не предусматривают ни нашего рейса, ни нашего положения. А потому я полагаю, что уход с траулера нельзя считать активными действиями. Плавучесть судна надежная...

- Вполне, - подтвердил с места Кочемасов.

- Где мы находимся, в порту знают. К нам придут. Не могут не прийти.

- Успокаивает, - шепнул кто-то за его спиной.

- Мы должны позаботиться не только о жизни экипажа, - настойчиво продолжал Корней Савельич, - но и сберечь почти сто пятьдесят тонн трески в трюмах.

- И выполнить нашу основную задачу, - добавил капитан, - обследовать уловистость найденного желоба.

- Не двигаясь с места? - спросил Анциферов.

- Судно стоит, но косяк-то движется, - сказал капитан. - Вот только... как проверять уловистость? Не имея хода, тралить не будешь.

- Придется вспомнить старину, Иван Кузьмич, - обернулся к нему Корней Савельич. - Ловить на поддев.

- Глубина здесь свыше ста метров, - напомнил Анциферов.

- Сто тридцать, - уточнил Иван Кузьмич.

- Оборудуем маленький ярусок, - не уступал Корней Савельич. - Мы не промышлять собираемся. Нам лишь бы проследить: движется косяк по дну или нет. - Корней Савельич помолчал, ожидая поддержки. - Мы должны не только искать спасение, но и выполнить приказ. Сдается мне, что мы нашли новый район промысла, удаленный от активных военных действий. Уйти из него, не разведав точно...

- Все это верно. - Иван Кузьмич, не скрывая удивления, посмотрел на Корнея Савельича. - Где мы возьмем крючки? На ярус!

- Найдем.

- Где найдем?

- Есть у нас любители ловить глупышей на удочку, - ответил Корней Савельич. - По военному времени и глупыш сходит за утку. С мясом-то в Мурманске... сами знаете. - Он помолчал, ожидая возражений, и, уже чувствуя победу, спокойно закончил: - Маленький ярусок оборудуем.

- У двоих кочегаров есть крючки, - поддержал его Кочемасов.

- Хорошо! - подхватил Корней Савельич.

- Матвеичев собирался подкормить семью глупышатиной, - сказал Иван Кузьмич. - Стало быть, и он запасся крючками.

- Ярус ярусом, - продолжал Корней Савельич уже как о решенном. Следует еще подумать: куда поместить раненых? Держать их в грязном салоне...

- Это уже другой вопрос, - остановил его капитан. - Не будем разбрасываться.

- Принять меры для размещения раненых надо немедленно, - настаивал Корней Савельич. - Сейчас же. В салоне смрад, чад. Дышать нечем.

- Сделаем. - Иван Кузьмич поднялся. - Решение такое: остаемся на судне. Мы давно не определялись. Работая с тралом, на курсе не удержишься. Местонахождение "Ялты" отмечено на карте наверняка с серьезным отклонением. Следовательно, и косяк нанесен на нее не точно. Придется ловить солнце или звезды, чтобы определиться и уточнить место дрейфа на планшете. Сейчас это для нас самое главное. Бездействовать в ожидании солнца либо звезд мы не станем. Наладим контрольный лов на ярус. Боцман оборудует помещение для раненых. Полагаю, что наиболее удобной для изолятора будет моя каюта... Старший механик! На вашей ответственности наблюдение за плавучестью судна. Анциферова я назначаю старшим помощником. Попрошу вас организовать наблюдение за морем и воздухом. И напомните вахтенным: теперь мы ищем на море и в воздухе не только врагов, но и друзей - спасение.

НА ПАЛУБЕ

Странно выглядела "Ялта" после взрыва и пожара: без трубы, с закопченными шлюпками и простроченной пулеметной очередью лобовой стеной рубки. Мрачно чернела пробоина над машинным отделением. В узком проходе между надстройкой и бортом вились шланги, валялись разряженные огнетушители, чья-то затоптанная стеганка. Сваленную у рабочего борта треску силой взрыва сдвинуло, и она вытянулась косой в сторону полубака. Отдельные рыбины разлетелись в стороны, примерзли к палубе.

Матросы разбились на кучки. Возле опрокинутого рыбодела громко ораторствовал неунывающий Оська.

- Что для нас хорошо и что плохо? - Он недоумевающе приподнял плечи и осмотрел своих слушателей. - Я лично не знаю. На этом месте нам подпортили машину. А может быть, в двух-трех милях отсюда нас поймала бы подводная лодка. И влепила бы нам в борт хорошенькую торпеду. Могло быть и так.

- Брось заливать! - Марушко цыкнул за борт длинным плевком. Хвастался! Я счастливый! А бомбочку вмазали нам. Аккуратно вмазали.

- Хвастался? Я? - Голубые глазки Оськи изобразили самое искреннее изумление.

- А бомба? - наседал на него Марушко. - Тоже счастье?

- Что бомба? - невозмутимо ответил Оська. - Бомба дура. Упала не туда, куда надо. И все-таки она не потопила нас.

- У тебя все хорошо, - криво усмехнулся Марушко. - А машина? Разбита. Грелки остыли. Света нет. Да еще и жрать нечего. Что ты на это скажешь?

- Что я скажу?.. - Оська задумался. - Люблю разнообразие.

Он увидел возле себя Ивана Кузьмича и замолк. Притихли и остальные, выжидающе посматривая на капитана.

- Сколько у нас наблюдателей на палубе! Опасность давно миновала, а мы все наблюдаем.

Иван Кузьмич всмотрелся в матросов. Поникли ребята. Осунулись за минувшие дни. Один Оська почти не изменился. Только на похудевшем лице его, поросшем редкой золотистой щетинкой, еще больше выделялись безмятежные голубые глазки да крупнее, ярче стали рыжие веснушки.

Иван Кузьмин поправил подвешенную на марлевой косынке руку и сменил шутливый тон на серьезный.

- Старшина второй вахты! Соберите своих людей. Заканчивайте разделку улова.

И неторопливой походкой, будто ничего особенного на судне не произошло, направился дальше.

Жизнь на омертвевшем траулере налаживалась. За рыбоделом шкерили треску. Малыш отбивал ломом примерзшую к палубе рыбу. Боцман вытащил из кладовой железную бочку и мастерил из нее печку для капитанской каюты. По-прежнему ровно чавкала помпа, освобождая машинное отделение от воды. Иван Кузьмич остановился. Почему так затянулась откачка? Надо бы спуститься вниз, самому посмотреть, как заделали пробоины. Иван Кузьмич поморщился, не столько от боли в кисти, сколько от досады на свою беспомощность.

Он не спеша обошел траулер, сделал нужные распоряжения, Быков с Оськой оборудовали крохотный - метров на тридцать - ярусок. Он походил на обычный перемет, каким ловят на небольших реках.

В первый подъем попало восемь штук трески. На нескольких крючках наживки не оказалось: возможно, добыча сорвалась, пока поднимали снасть с глубины?

Быков принялся потрошить улов, посматривая издали, как Оська наживляет крючки яруса. Внимательно проверив содержимое тресковых желудков, он вытер нож и поднялся к Ивану Кузьмичу.

Капитан сидел за столом в шапке и меховых сапогах. На плечах у него был наброшен альпак из цигейки.

- Треска ровная, говоришь? - спросил он, выслушав короткий доклад Быкова. - Кормится по-прежнему капшаком?

- Капшаком, - подтвердил Быков.

- Как наполнены желудки?

- Можно сказать... набиты.

- А печень?

- Покрупнее стала.

- Хорошо! - одобрил Иван Кузьмич.

Неловко действуя одной рукой, он раскрыл судовой журнал и записал:

"Треска продолжает двигаться под дрейфующим траулером. Кормовая база капшак. Концентрация, судя по увеличивающемуся весу печени, устойчива".

Иван Кузьмич отложил журнал и достал из ящика промысловый планшет.

Быков почтительно следил за тем, как капитан делал пометки на карте. Старый рыбак знал, что такое промысловый планшет. И оттого, что капитан занес на карту принесенные им сведения, крохотный ярусок сразу приобрел в глазах Быкова большое значение.

- Продолжай проверку, - напутствовал его Иван Кузьмич. - За желудком и печенью следи особенно внимательно. Сытая рыба не спешит, движется еле-еле. Голодная треска мигрирует либо в поисках корма, либо к нерестилищам. Сегодня она здесь, а завтра... ищи ее. Посматривай, чтобы крючки при спуске не путались. Небось забыл уже, как ярусом-то ловят?