"Фантастика 2023-127" Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Острогин Макс

– Я так понял, – медленно и тяжело, как будто поднимая двухпудовую гирю, произнес, наконец, Витте, – что процветание и благосостояние Отечества вы отказываетесь считать моей целью? А ведь только одно введение золотого рубля подняло престиж государства Российского на невиданные доселе высоты…

– Сергей Юльевич, ну зачем опять эти декларации? Мы же серьезные люди, а значит, способны использовать измеряемые результаты, а не эмоции. Еще в 1892 году вы были горячим сторонником бумажно-денежного обращения, а уже в 1897 году вдруг превратились в фанатика золотого рубля, оперируя при этом не цифрами, как подобает финансисту, а лозунгами. А вот если использовать только факты, то картина получается грустная. Не верите мне – вот слова государственного контролера Петра Шванебаха: «Переход к золотому обращению совершился у нас главным образом путем накопления золота внешними займами. И поддерживать такой успех можно было только новыми займами. В итоге что получилось? Золотой запас империи был большим. Золотое обеспечение российского рубля было с запасом и составляло около 120 процентов. Однако золото уходило на Запад, а для кредитования национальной промышленности финансов не хватало. В результате Российская империя так и не смогла с момента его введения совершить индустриальный рывок, который был необходим, чтобы остаться в клубе великих держав и сохранить независимость…»

Император захлопнул папку и опять уставился на министра, буравя его взглядом, как будто вскрывая черепную коробку.

– Так кто же вы, Сергей Юльевич? Кто или что за вами стоит? Какие цели преследуете? На кого и для чего работаете?

Если бы сейчас разговор проходил на фоне заснеженной улицы, лицо Витте слилось бы с ландшафтом, настолько оно стало белым и безжизненным. И все же прямой взгляд монарха он выдержал, не опустив глаза, и с первым шоком вполне справился, а потому решился пойти в атаку, так как терять все равно было уже нечего.

– Ваше императорское величество, меня тоже мучает больше двух месяцев один вопрос… Я служу при дворе уже восемь лет и знаю своего царя еще с того времени, когда он был наследником… Так вот, он не мог даже теоретически оперировать таким объемом информации, у него не было даже приблизительно той базы знаний, которую вы демонстрируете, – Витте криво улыбнулся. – И последняя цитата из моего дневника не могла быть скопирована в Биарице или где-либо еще. Я написал эти слова сегодня ночью и до настоящего времени носил с собой, нигде не оставляя ни на минуту… – и министр широким жестом протянул императору собственный блокнот.

Просторный кабинет Морского собрания Кронштадта погрузился в тишину, наступившую в поле перед грозой, когда ветер неожиданно утихает, и даже осиновая листва на деревьях перестает привычно трепетать, а вся земля как будто делает глубокий вдох и застывает в ужасе перед надвигающейся стихией. Император улыбнулся, подошел вплотную к министру и с головы до ног оглядел его, будто увидел первый раз в жизни.

– Ну и что вы собираетесь делать с этими весьма ценными наблюдениями? – насмешливо спросил он, крутя в пальцах невесть откуда взявшуюся трубку. – Вам не кажется, что лимит объявлений меня сумасшедшим для вас исчерпан?

– Да, но вы же ждете от меня признаний.

– А вы считаете, что я не имею для этого оснований? Или, как заправский финансист, предлагаете их у вас купить?

– Нет, зачем же, можно обменять… Разве это не справедливо?

– Справедливо только в том случае, если обмен равноценный. А вы, Сергей Юльевич, весьма скромный человек – так и не ответили ни на один мой вопрос. Какой уж тут обмен, тем более справедливый.

Разговор опять повис на противной скользкой паутине пауз. Собеседники ощупывали друг друга взглядами, как саперы – заминированную местность, пытаясь просчитать возможные последствия сказанных слов и сделанных шагов. Первым решил свой ребус император. Чуть тронув мундштуком мундир Витте, посмотрел на него снизу вверх и предложил, как бросил теннисный мяч через сетку:

– Давайте обменяемся историями. Мою в обмен на вашу. Начну первым. Эта история произошла душной августовской ночью 1888 года, когда на скромном полустанке по дороге из Ливадии в Петербург остановился императорский поезд. Александр Третий, выйдя на перрон, услышал примечательный разговор между министром двора и никому неизвестным служащим частной железнодорожной компании. Примечательным было то, что железнодорожник прямым текстом предсказывал крушение императорского поезда в случае несоблюдения правил эксплуатации и даже указал примерное место, где оно произойдет… И вот когда в ноябре того же года у станции Борки произошел предсказанный сход с рельсов, император повелел найти этого железнодорожника, пригласил его на государственную службу и даже согласился к окладу в восемь тысяч рублей в год доплачивать еще столько же из собственных средств. Невиданная щедрость, не правда ли? Я не нашел больше ни одного подобного примера. Впрочем, в этом эпизоде так много фантастических совпадений, что стоит начать загибать пальцы. Для того чтобы царь услышал сказанное пророчество, он должен был проснуться посреди ночи, выйти из своего вагона и пройтись по перрону на нужном полустанке в точно обозначенное время. Пять шагов в сторону, минута опоздания, неосторожное слово, переводящее разговор с министром двора на другую тему, и никакого пророчества в уши государя не попало бы. И тогда не состоялась бы и такая удачная карьера… Феноменальное совпадение и везение… Не менее удивительным является продолжение этой истории, а именно – поразительно быстрое вхождение в круг избранных друзей царя, участие нашего никому неизвестного скромного чиновника в работе тайного общества «Священная дружина», встреча под ее прикрытием во Франции с руководителями «Народной воли» и заключение с ними некоего соглашения. С того времени террор стал, как бы это половчее выразиться, больно избирательным. Эти столь разные встречи объединяет одно непременное обстоятельство – доступ ко всем упомянутым собеседникам нашему герою был практически невозможен. Миры, в которых обитали они и он, – это разные планеты, между которыми – броня сословных перегородок и безвоздушное пространство недоверия. Вероятность быть допущенным в тайные дела вообще стремилась к нулю. Тем не менее и встречи, и допуск состоялись. Один прецедент можно было бы списать на счастливую случайность. Но два и три – это уже закономерность. И пояснить такое завидное доверие высокопоставленных, законспирированных, но всегда весьма осторожных людей к практически незнакомому собеседнику можно только одним – он знал о них больше, чем они сами… Как в случае с императором Александром Третьим. Остается только понять – откуда у нашего героя могла быть эта информация?

Император замолчал. Витте не проронил ни слова, продолжая смотреть перед собой, как будто полностью отрешившись от этого бренного мира. Подождав минуту, монарх устало присел на кресло и спросил участливым голосом земского доктора:

– Ну хорошо, Сергей Юльевич, передумали меняться историями. Тогда хотя бы подскажите, кто так активно пытается скормить мне вас и всю семью великих князей Александровичей? Что это за гамбит, где они и вы – фигуры, которыми с такой легкостью так безжалостно жертвуют?

– У меня есть время подумать, ваше императорское величество? – глухо, как из бочки, произнес наконец министр. На его лицо понемногу начал возвращаться румянец.

– А это зависит от того, есть ли оно у меня, Сергей Юльевич, – опять впился глазами в министра император. – Хорошо, я оставлю вас здесь на время аудиенции с газетчиками. Думайте! И постарайтесь за это время скоропостижно не скончаться, как тот несчастный производитель рельсов…

Уроки живописи

Оставив опального министра в тягостных раздумьях, плотно закрыв дверь и приказав выставить посты как у дверей, так и под окнами кабинета, император обратил внимание на непривычное, не по-кавказски бесстрастное выражение лица статс-секретаря. Ратиев выглядел, как школяр, подобравший по дороге домой бездомного котенка и мечтающий уговорить родителей «усыновить» бедолагу.