Уильям Тиндел. Слово, церковь и государство в раннем английском протестантизме - Татьяна Георгиевна Чугунова

изливать те блага, что Бог дарует человеку, на наших ближних, относясь к ближнему так, как Христос относится к нам. Задача любви — вызывать сострадание и помогать ближнему нести бремя его немощей. Миссия надежды — утешать в горестях и внушать терпение, дабы мы не изнемогли под бременем тяжкого креста и не сбросили его с плеч.

Обратись к Богу и моли его дать тебе силы идти по пути Христа, и с каждым днем продвигаться по нему всё далее, дабы ты уподобился Христу в познании и любви, смирении и самоотвержении, приверженности к истине, и возьми на свое судно якорь веры в Христову кровь, что защитит тебя от бурь сего века, дабы спокойно переплыть тебе океан Слова Божия. Если ты внимательно прочтешь мой комментарий от Евангелия, то узришь, как вера, надежда и любовь получают здесь свои истинные и раздельные друг от друга значения, узнаешь разницу между светским правлением и духовным, и получишь входной билет в остальные части Писания. И да поможет тебе на твоем пути дух истины. Аминь.

Предисловие Уильяма Тиндела к Пятикнижию Моисея

Пролог к Книге Бытия (17 января 1530 года)[1483]

Когда я переводил Новый Завет, я добавил в конце письмо, в котором просил ученых поправить, что было не так. Но наши злобные и каверзные лицемеры, упрямые и жестокосердные, пребывая в суеверии, что нельзя ничего поправлять (что мы видим повседневно, ибо их жития и деяния прямо порицаемы от Писания), говорят, что некоторые писания[1484] невозможно перевести на английский язык, и что незаконно людям иметь Писание на родном языке, это, якобы, сделает их всех еретиками, уведя от истины — да ведь и уведет, но только не от истины, а от многих неправых вещей, которым они веками учили — это есть истинная причина их ропота, чтобы они не врали. И некоторые, если не все, говорят, что это (чтение Писания — Т.Ч.) поднимает людей против королей, которым они (за что будут прокляты) никогда не повиновались. А чтобы светские правители не видели их лжи, если Писание воссияет для всех, они лгут еще пуще.

Что касается моего перевода, насчет которого они говорят мирянам (как я слышал), что он равен многим тысячам ересей и не может быть исправлен или улучшен (ведь они потрудились, якобы, достаточно, чтобы исследовать его, и сравнить его с тем, с чем бы им хотелось, проверяя его своим воображением и словесным жонглерством), что он негоден, и под тем покровом они ропщут, и болтают вздор на истину, что не с вящим трудом (как мне кажется) они перевели бы большую часть Библии. В прошедшие времена они не привыкли вкушать больше от Писания, чем подано у Дунса Скота или еще у кого-нибудь, и столь узко они посмотрели на мой перевод и сочли его, а с ними и множество невежд из народа, за ересь. Их всех объединяет одна конечная цель: насколько это возможно отвести вас всех от Писания, дабы у вас не было его текста на родном языке, чтобы было проще гнобить мир во тьме, а самим укрепиться в сознании людей своим суетным несовершенством и лжеучением, дабы соблюсти свои плотские похоти, честолюбие, неутолимую алчность и превознести свою честь над королями и владыками, а если получится, то и над Богом.

Тысячами книг можно было бы оскорбить их (клириков — Т.Ч.) мерзостные учения и делишки, но лучше писать то, что будет превозносить свет Писания, ибо покуда свет в их руках, они будут таить его, затемняя истину мраком своей учености, порицая и презирая его в естестве, запутывая аргументами философии, светскими сравнениями и очевидными причинами естественной учености, борясь с Писанием ради собственного блага, вопреки его смыслу, порядку и значению текста, заморачивая умы аллегорическими толкованиями, нагромождая их горы, извращаясь в толковании во многих смыслах[1485] перед неучеными людьми (там, где есть лишь один ясный и понятный свет, непереносимый для глаз сычей и сов), что ты можешь почувствовать своим сердцем и быть всячески уверен в том, сколь лживы и неправы все они, даже если не сумеешь разгадать их каверзные загадки.

Вот что подвигло меня перевести Новый Завет: по опыту я видел, как трудно утвердить мирян в истине, кроме, как, представив им ясный смысл Писания на их родном языке, чтобы они посмотрели, что к чему, каков порядок и смысл текстов, а вся прочая «истина», которой научают их, есть враг настоящей истины, и тщится тушить ее, частью дымом из той бездонной ямы, которая есть апокалиптический ад, т. е. мудрствованиями, измышлениями и самодельными традициями, не основанными на Писании, а частично жонглированием текстами и перетолкованиями их в таких смыслах, которых в текстах не было и нет — если посмотреть на суть дела, порядок изложения и значение святых слов.

Заявление Уильяма Тиндела по поводу воскресения тел в последующей жизни (Взято из предисловия к Новому Завету, выпушенному в 1534 году)[1486]

По поводу воскресения я заявляю пред Господом и нашим Спасителем Иисусом Христом, и перед всем собранием (конгрегацией), что верит в него, что я исповедую по откровенному и очевидному смыслу Писаний «кафолической» (т. е. правой) веры в то, что Христос воскрес во плоти, которую он обрел от своей матери, благословенной Девы Марии, и в теле он умер. И что все мы, злые и добрые, восстанем плотски и телесно, предстанем вместе пред престолом суда Христова, чтобы каждому воздалось по делам его. Тела всех тех, которые имеют истинную веру Христову и ходят в ней, воздвигнутся в бессмертной славе, как Христово тело.

Я заявляю пред Господом и нашим Спасителем Христом, что о душах усопших в вере Христовой я того же мнения, какого откровенный и ясный смысл Писания — и они ни в худшем положении, чем душа Христова была в дни от предания его Духа в руки Отца его до телесного воскресения в славе и бессмертии. Тем не менее, я открыто утверждаю о своей неуверенности в том, что они находятся в той нетленной славе, в каковой пребывает Христос, ни в чине избранных ангелов Божиих, ни что они когда-либо бывали в таковом, если бы это было действительно так, тогда наша проповедь воскресения во плоти есть пустое дело. Тем не менее, я готов поверить в нее, ибо она проверяется откровенными местами из Писания.

При этом, я приглашаю Бога в мое сознание, умоляя его, да не будет моя