Поступь империи. Бремя власти: Между западом и югом. Бремя власти - Иван Иванович Кузмичев

и потери подсчитать, хотя чего греха таить, Евгений не зря кидал на самые опасные направления кого угодно, но только не своих имперцев, именно поэтому черно-белые мундиры удалось сохранить едва ли не в стопроцентной целостности.

Опытнейшие полководец с довольной улыбкой следил за тем, как кавалерия сжимает фланги и вот-вот готова прорваться в тыл к руссам, держащимся из последних сил. Вон несколько сот летучих гусар умудрились даже прорваться сквозь строй зеленых мундиров, но фельдмаршал, конечно, знал – им долго не выстоять, русские воины перебьют наглецов. Вот только это первая ласточка, и с каждой минутой их все больше. Как та, что принесла весть о сдаче сразу двух люнетов, и теперь руссам точно придется отступать, потом что их тактика строилась исключительно на обороне, и потеря связующих точек фатальна.

– Господин, они отступают! – не сдержал эмоций молодой полковник, адъютант Евгения, барон Франц фон Граунтберг.

Фельдмаршал покровительственно кивнул, но говорить ничего не стал, посчитал лишним. А между тем ситуация начала развиваться лавинообразно. Вот зубчатая шеренга, с несколькими выступами отбивается от саксонцев, недобитых поляков и имперцев, а через минуту тот строй, казавшийся непоколебимым, неожиданно ломается, спрямляется и… отступает прямо к холму, с которого уже не стреляют батареи. Да и вообще, на котором казалось вовсе никого нет!

Принц Савойский, потер свои красные от недосыпа стариковские глаза, чувствуя, что происходит нечто странное. В его прогнозе подобного не было, руссы не должны сдавать стратегическую точку, они были обязаны биться до последнего и получить удар с тыла от кавалерии. Разум командующего тут же начал анализировать ситуацию, ища решение для этой ситуации. Ловушка? Нет, в нее Евгений не верил – нет у противника сил, чтоб сдержать атаку и одновременно готовить пакость, физически нет солдат, а это значит тут нечто иное.

Ну а между тем не прошло и пяти минут, как все русские полки застыли плотным строем, облепив подножие холма, стоя несокрушимой стеной. Вот только настолько ли она несокрушима, как кажется? Ведь солдат-то осталось всего ничего, уж это фельдмаршал видел хорошо.

И вот решающий момент близок, вестовые доложили о выходе двух корпусов гусарии на позиции. Атака началась незамедлительно. Паны в кой-то веки показали себя неплохими воинами, сумев атаковать обоз врага и раненых, уж с этой задачей они обязаны справиться, после чего руссам ничего другого не останется кроме как сдаться. Окружены, избиты и морально сломлены, что может быть чудеснее для завершающего штриха разгрома?

Улыбка Евгения превратилась в хищный оскал. Наружу все-таки вылез искусно спрятанный лютый зверь, возжелавший крови не меньше оголодавшего волка. И сдерживать себя принц Савойский не стал. Вновь взлетел клинок, и личный полк кирасиров, призванный защищать штаб и высший генералитет, пошел на рысях в сторону жаркой сечи, вот-вот грозящей перерасти в кровавую бойню…

Глава 4

2 июля 1715 года от Р. Х.

Смоленская губерния

Боярин Федор Третьяк был потомственным военным, его род воевал во славу России с тех самых пор, как Иоанн Грозный даровал его предку надел под Саратовом, за проявленную доблесть в битве против крымчаков, османов и ногайцев при Молодях, что в пятидесяти верстах от Москвы. С тех самых пор каждый мужчина в роду обязательно вставал под знамена с двуглавым орлом. И не важно против кого: татары, свеи или вовсе чумазые сибирские племена, покоренные сначала казаками, а после отрядами государевых стрельцов.

Так что рос Федор, старший сын Петра Алексеевича, под внимательным приглядом дядьки-пестуна, вколотившего, порой даже по голове, науку сабельного боя, некоторые казацкие ухватки и конный бой настолько, что уже к двадцати годам боярин стал первым бойцов своего полка, а после не раз доказывал, что является если не лучшим, то уж в десятку оных входит однозначно. И пусть минуло немало годков с тех пор, теперь он генерал, под рукой которого двадцать тысяч человек – сила изрядная, но былую хватку он не растерял. Он старался выделять время для тренировок, но не всегда удавалось.

Однако вчера под самый вечер удалось размяться. И не зря, ведь кроме телесной пользы он получил и духовную – прибыл дальний разъезд разведчиков с архиважными сведениями. Они в суточном переходе от войска государя!

Федор, как узнал об этом, тут же приказал командиру разведчиков – Илье Самошину – дать полный доклад, с собственными измышлениями. Доклад проходил в шатре генерала, в котором кроме него самого были все полковники. Еще только увидев выражение лица опытного разведчика, он понял, что радоваться нечему.

Как только все собрались, а к чести командного состава, произошло сие всего лишь за несколько минут, Илья получил команду начинать. Докладывал он по-военному четко, рублеными фразами, но только до тех пор, пока не перешел к собственным мыслям. Тут он позволил себе быть чуток более многословным.

– Битва жаркая, мертвых – тыщи, кровища рекой льется. На наших наседают, но те не прогибаются, воины видать справные, но вражин все равно много больше. Опытному глазу сразу видно – еще день-два и наши отступят. Сил, чтоб отбиваться дольше, у них не хватит, тем более что степняки с драгунами постоянно в стычках с гусарией, некому подсобить, натиск ослабить.

– День-два – это с тем временем, что вы обратно добирались? – тут же ухватился за главное муромский полковник Андрей Дементьев.

Самошин на секунду задумался, видно прикидывал, как точнее ответить. Собравшиеся нетерпеливо закхекали. Сержант отмер, цыкнул и продолжил, чуток запинаясь:

– Обратно мы скакали часа три, но вы-то навстречу двигались, значит, если пехом считать, то можно сказать, что полтора дня – это крайний срок.

Полковники удрученно нахмурились. Времени, чтоб дойти, у них и вправду не оставалось, а вступать в бой после длительного марша – смертоубийство, людей погубят, а результата нет, даже наоборот, врагу в плюс, ведь воинов-то он побьет, особо и не напрягаясь…

Задачка та еще: и людей сохранить бодрыми, и государю помощь привести.

Как только сержант ушел, в штабе начались бурные обсуждения, и плевать на то, что солнце зашло – у настоящих офицеров время суток роли не играет. Каждый военный обязан адекватно чувствовать себя и утром, и поздней ночью, если это нужно Родине.

Полтора десятка опытных воинов спорили до хрипоты, а генерал слушал. В конце концов через пару часов из всех идей выбрали две самые подходящие. Первая состояла в том, чтобы корпус шел не на подмогу государю, а наоборот ударил во фланг врагу, тем более что так быстрее и оперативнее, однако атаку можно совершить не ранее четырех часов после полудня. Вторая идея заключалась в том, чтобы ночью совершить бросок