Софи. Перерождение - Аля Миррова

он посмотрел на девушку, словно прочел ее мысли, — это естественный ход вещей. Лючия — моя третья жена. Вам, людям, это кажется странным, а иногда и страшным, но мы относимся к этому по-другому.

— Я понимаю, — Софи взглянула на него, — но не могу это принять. Извините, с вашего позволения.

Она встала из-за стола и вышла из столовой. Вернувшись к себе, она сняла платье и, переодевшись в свою одежду, аккуратно надела его на манекен. «Нужно что-то решать,» — Софи, задумавшись, смотрела в окно.

Адриан ждет от нее ответ. Она не знала, что ему сказать. С одной стороны, она бы очень хотела остаться с ним. Она видела, что не безразлична ему, и это давало надежду, что когда-нибудь он признаётся ей в своих чувствах. С другой стороны, понимать, чем все это закончится, было выше ее сил. Она не могла и не хотела представлять, как будет стареть и увядать рядом с молодым и полным сил мужчиной. Это пугало ее больше всего.

Она знала, что первородные умеют любить и быть преданными и верными до конца, знала об их отношении к недолговечности людей, но перешагнуть через свое ощущение какой-то несправедливости по отношению к ним, их человеческим женам и детям она не могла. Она не будет в этом участвовать. Просто не сможет. Этот страх прочно поселился в ее голове. Уж лучше, как Каролина, погибнуть в расцвете лет, чем вот так, как Лючия, доживать свои дни, осознавая, что в любой момент это может для нее закончится.

— Можно войти? — Адриан открыл дверь и стоял на пороге комнаты.

— Да, входи, — Софи отвернулась, чтобы спрятать набежавшие слезы.

— Что с тобой? — граф подошел к ней сзади и обнял ее.

— Все в порядке, прости, но это выше моего понимания.

Он взял ее за плечи и развернул к себе. Затем осторожно стер слезы с ее щеки.

— Это жизнь, Софи. Мы тоже хотим быть счастливыми. Да, это счастье не навсегда, но хотя бы на время.

— Но это ужасно, каждый раз терять того, кого искренне любишь. И так не раз и не два. Почему вы не ищите себе пару среди своих?

— Когда-то так и было. Мои мать и отец, оба были первородные. Но нас с каждым столетием становится все меньше. Девочки рождаются редко. Найти себе пару среди первородных очень непростая задача. Так можно искать всю жизнь.

Как рассказал мне Виттор, сейчас на всю страну осталось не больше десятка семей. Его сыновья родились людьми, да, с магическими способностями, но людьми. А значит, они тоже состарятся и умрут раньше, чем он. Мы научились с этим мириться. Да, терять любимых — очень горько, но прожить всю жизнь в одиночестве — еще хуже. Мы не умеем жениться по расчету, как это делает высшая знать людей. Это претит нашему естеству. Для союза нужны чувства, только в этом случае родятся дети.

— Ну почему все так сложно? — Софи уткнулась в его широкую грудь и замерла, слушая, как бьется его сердце.

— Все просто, Софи, ты или любишь, или нет, — он нежно обнимал ее, — ты не ищешь в этом выгоды или повода для страданий. Ты берешь столько, сколько отмеряно и стараешься насладиться этим. У всего есть цена, цена нашего счастья — его недолговечность. Но оно не становится от этого хуже. Напротив, ты еще больше ценишь каждый миг, проведенный вместе. И это прекрасно, — он наклонился к ней, и их губы слились в бесконечно долгом поцелуе.

Его руки уже расстегивали на ней рубашку, а губы спускались по шее к ее груди. Софи не поняла, когда он успел раздеть ее и раздеться сам. Она полностью отдавалась ему сейчас, словно боялась, что он исчезнет, а она так и не успеет ничего решить. Сегодня он был нежен, словно это было у них в первый раз. Его руки ласкали ее, а она таяла под этими прикосновениями, как снег — под горячими лучами солнца. Сейчас он был с ней, и Софи больше ничего не было нужно. Она растворялась в нем, вбирая его в себя, сливаясь с ним, наслаждаясь каждой секундой, каждым мгновением. Он не спеша возводил ее к вершине удовольствия, и она следовала за ним, чтобы затем рухнуть в эту сладкую бездну экстаза.

Они лежали, обнявшись и молчали. Софи прикрыла глаза, наслаждаясь этой тишиной и спокойствием. Мыслей в голове не было, словно они все растворились.

В дверь постучали.

— Госпожа Софи, господин Адриан, вы там? — за дверью раздался голос дворецкого.

— Да, — ответил Адриан, — что случилось?

— Господин Виттор приглашает вас на прогулку по городу.

Адриан повернулся к Софи:

— Пойдем? — Софи кивнула.

— Передай Виттору, мы согласны.

— Тогда он ждет вас внизу через полчаса.

Судя по шагам, дворецкий ушел.

— Давай собираться, — Адриан поднялся, Софи встала следом. Через полчаса они спустились вниз, в холл. Виттор уже ждал их там.

— Хочу показать тебе город, Адриан. Идемте. Экипаж ждет.

На подъездной дорожке их ожидал легкий четырехместный городской экипаж. По настоянию Адриана, Софи снова была в платье, поэтому граф, поднявшись в экипаж, помог ей забраться и устроиться на сидении. Виттор поднялся следом. Когда они расселись, экипаж тронулся и выехал из ворот особняка.

Они плавно катились по улицам столицы. Софи рассматривала знакомые места. Вот массажный салон мадмуазель Коко, она там часто бывала, пока обучалась искусству плотской любви. Вот ломбард, куда они с друзьями по юности частенько сбывали краденное, а вот ее любимый ресторанчик, где они всегда отмечали удачные дела.

Экипаж свернул и выехал на площадь Правосудия. Здесь располагались административные здания: столичная мэрия, государственный банк и Главное Управление Инквизицией. Софи с интересом рассматривала величественное здание Управления.

Несмотря на связи ее отца с инквизицией, и ее преступное прошлое, там ей, к счастью, бывать еще не доводилось. В подвалах Главного управления были камеры предварительного заключения для магов, политических заключенных и особо опасных преступников. Поговаривали, что если попавшего туда, через три дня не переводили в городскую тюрьму, то дело плохо. Городская тюрьма располагалась на окраине города в одном из бастионов, оставшихся от старого форта, когда-то защищавшего столицу с юга.

Они ехали дальше, и вот показались торговые ряды и Рыночная площадь. Здесь с момента основания города всегда велась торговля. Это была самая маленькая и самая