Работа для рыжих - Юлия Фирсанова

ГЛАВА 23

Обзорная экскурсия, или Живой труп

— Тогда отправляемся. Эй, а вас не хватятся? — уточнила я у архивариуса.

— Нет, — улыбнулся тот, достал из ящика стола потрепанную табличку «Ушел в архив» и повесил ее на дверь снаружи.

— А если там искать станут? — поинтересовался Гиз.

— Пусть ищут. Шуметь в хранилищах нельзя, помощников у меня всего двое, а пока всю сеть из сорока залов обойдут… — позволил себе легкую издевку старикан, вероятно знавший подвластную территорию как свои пять пальцев.

— Вперед, — улыбнулась я, вызвала руну дагаз и обернула ее вокруг отряда. Вышло уже привычно, почти машинально, как перчатки натянуть перед выходом на улицу в стылый осенний денек.

В этот раз собирать пыль и разбирать завалы в потайных ходах не пришлось. Двигались мы по легальным переходам, повторюсь, сооруженным таким хитрым образом, что, не зная тонкостей планировки дворца, тут можно было блуждать годами, не встретив сведущего доброжелателя, способного вывести заблудшую душу на белый свет.

Поначалу Шеллай, не уверенный в надежности маскировочных чар, робел, ногами старался не шоркать. Однако после того как мимо нас (почти сквозь!), подсознательно обогнув невидимые препятствия, прошли несколько расфуфыренных и надушенных так, что хоть топор вешай, господ да прошмыгнул почти десяток слуг, архивариус полностью уверился в действенности магии, успокоился и даже начал получать удовольствие от участия в эпическом походе Невидимых.

По мере приближения к цели — месту обитания искомого объекта королевской крови и лиц, близ него увивающихся, — дворец становился все более роскошным и обжитым. В залы мы не заглядывали, не на экскурсию чай заявились. Но коридоры с фигурным паркетом, мозаиками, коврами на полу, шпалерами, гобеленами, картинами на стенах, светильниками из драгоценных материалов, росписью на потолке невольно притягивали взгляд. Я еще отметила интересное цветовое решение каждого отдельного коридора. От лестницы до лестницы или от арки до арки все было в тон: то бледно-зеленое, то голубое, то ореховое или розовое. Ага, и картины тоже. Нет, до авангарда или сюрреализма здешние мастера холста и кисти не докатились, но зелеными вполне могли быть или пейзаж, или платье запечатленной на портрете особы, да еще и рамы подбирались соответствующие.

— А оформление интерьера в близких тонах — это обычай артаксарской знати, историческая традиция или причуда правителя? — уточнила я, преодолевая коридор, покрашенный в цвет, шутливо именуемый не иначе как «цвет детской неожиданности».

Шеллай, разбиравшийся практически во всем, включая историю родины (и даже ее тайную историю), в вопросах дизайна оказался полным профаном. Он только беспомощно воздел вверх руки, со стыдом каясь в неосведомленности. Мало того, пожилой архивариус никогда не обращал особого внимания на тонкости искусства. Он более жил в мире свитков, чем в реальных времени и пространстве, и теперь оглядел коридор с почти детским любопытством, убеждаясь в справедливости моих слов.

— Вкусный цвет, — облизнулась Риалла, а я поперхнулась, уставившись на девушку почти с суеверным ужасом.

Нет, я, конечно, в порядке самообразования почитывала о разных извращениях, и о таком тоже, но… брр! Судя по оторопелым физиономиям киллеров, они подобных экстравагантных пристрастий тоже не разделяли.

— На паштет, который кори Ивасси готовит по праздникам, похоже, — мечтательно поделилась девушка.

Мне стало стыдно. Вот ведь, пусть и мысленно, а человека нелепыми домыслами обидела.

Впрочем, долго мучиться угрызениями совести было некогда. Начался очередной, на сей раз аппетитный уже на мой взгляд, коридор цвета темного шоколада. Я чуть ли не облизнулась — для полного соответствия не хватало только ароматизации помещения. Вкусный цвет оказался не единственным достоинством коридора, тут в качестве декоративного элемента наличествовали картины явно парадно-официального содержания. Это когда народ во всем блеске фамильных килограммов бриллиантов и цепей (для кандальников металл потоньше делают) стоит с чопорными мордами, пялясь вдаль. Судя по выражению лиц, отнюдь не светлую. Среди массы посредственных полотен глаз зацепился за картину, выбивающуюся из общего ряда не по цвету, но по сути. Выражение лиц двух мужчин — помоложе, с забавным курносым носом, и постарше, у него даже виски седина посеребрила, — было вполне жизнеутверждающим. Они застыли на холсте, не вглядываясь в туманное безнадежье, а так, будто на миг прервали занятный спор. Оттого и смотрели друг на друга задорно и как-то азартно, что ли. А еще лицо второго, седоватого, было слишком узнаваемо по форме носа, линии скул и прихотливому изгибу бровей. Слишком, чтобы я смогла промолчать.

Подавшись в сторону Шеллая, я постучала его пальцем по плечу и скосила взгляд на портрет-дуэт.

— Его величество Валларий Третий с троюродным кузеном, гер-грайолом Кизгизреем. Судя по летописям, коры были чрезвычайно дружны, несмотря на разницу в возрасте.

— Интересно, а кто такие эти Кизгизреи?

Этот вопрос, демонстративно не следя за реакцией пары профи, я задала дедушке — светочу местных знаний.

— Угасший род гер-грайолов Артаксара, самые близкие родичи королевской фамилии, сторонники и наперсники. Некогда имели большое влияние в Собрании Грайолов и поддерживали монарха. Увы, страшное несчастье — жуткий пожар — выкосило почти подчистую всех славных представителей великой фамилии.

«Всех ли?» — задумалась я и покосилась на секьюрити, синхронно прикинувшихся чайниками. Слишком синхронно, чтобы я поверила в наличие чаинок под крышками. Сообразительный Фаль горячо зашептал мне на ушко, возбужденно щекоча шею крылышками:

— Оса, он ведь про Гиза и Киза говорит! Точно-точно! Звучит-то как! И они на картинку страсть как похожи!

Обсудить сходство и различие, справиться о мнении молчунов-телохранителей, а также развить гипотезу нам не дали. Шоколадный коридор перетек в золотой и закончился двустворчатыми дверями с комплектом почетной стражи. Пришли!

Мы, нахально пользуясь отводом глаз, обеспеченным рунной магией, распахнули дверь и беспрепятственно вошли в святая святых — королевскую опочивальню.

Ой, мамочка, роди меня обратно! Сразу захотелось зажмуриться, нет, не от ослепительного блеска драгоценного убранства или потоков света, бьющих из широких окон, или от непереносимой ауры королевского величия. Ничего подобного тут не имелось. Зато щедро присутствовали пурпур, алый цвет и кармин. Не знаю, какому «одаренному» дизайнеру интерьеров пришло в голову, что королю подобает спать именно в таких условиях, и как на это смотрели предки Аллария. Неужели и это у них тоже ассоциировалось с чем-то вкусным или милым? Я вот, убейся об стену, не могла сообразить, как такое сочетание цветов способно обеспечить спокойный сон кому бы то ни было. Разве что законченному маньяку, балдеющему от вида крови.